Научный труд по соотношению пользы и небходимой самоотдачи всегда служил образцом сущностно бескорыстного, при обычных нормах его оплаты. Статусное социальное уважение и доверие было основано на этической норме добросовестного труда. Это положение было не подарено учёным, а заслужено ими в многовековой борьбе освобождения сознания и преодоления ограничений накладываемых природой. И вдруг – наука стала предметом самой оголтелой спекуляции, очковтирательства, подлога, воровства, прямой лжи. Разрушается пока единственная созданная европейской культурой «профессиональная община» сознательного, часто сознательно-коллективного труда. Это случается и на Западе, но в России эпохи «пародийного капитализма»: плагиат диссертаций, оформление ложных открытий и изобретений, фальшивые производственные планы, вымогательство под липовые проекты имеют сокрушительный спрос у «новоодичавших» русских.
Крестьянский ум большинства народа никак не усвоит сознательно, что «слово» тоже существует только на условиях совершённого над ним труда и оценивать его надо уметь не по спекулятивному громыханию, а по критерию, который используется в естественнонаучной теории. И он же – обыденная оценка здравым смыслом самого простого труда, известная по народным пословицам и поговоркам: очевидному и доказательному результату всякого дела.
Как только и на Западе классический капитализм выходит из рабочих производственных оборотных процентов, так и там никакая мораль не может предотвратить появление «вора в белом воротничке». Но общественная проницаемость удерживает механизм экономики от коррупционного перенапряжения. В России сознание тончайшего слоя дореволюционных профессионалов, с их аристократической честью, растворился за годы советской власти в бессознательном рефлексе масс революционного крестьянского призыва. Такого общественного договора они не понимают, и что можно было ожидать, когда прекратился советский партийно-тоталитарный контроль?
Проявленные публично глупость и невежество не вызывают в обществе ни порицания, ни даже внимания. Явная должностная корысть и алчность извиняются как личные свойства, вне связи с их общественной опасностью. Притом, что в самих «общественных вагонах» переполох – ещё бы! не доехав до станции под названием «год 1781», поезд трогается в обратном направлении…
«В то время, как мыслящие люди нашего времени заботятся о том, как бы освободиться от собственности вообще и самой преступной – земельной собственности, у нас заботятся об утверждении чувства собственности. Вроде того, как если бы в половине прошлого века у нас заботились бы о том, чтобы укрепить, утвердить чувство рабовладения и рабства» – Толстой Л. Н. «Дневник» 23 июля 1909
А вот и выдержка из письма 1877 года в редакцию «Отечественных записок» Карла Маркса:
«Если Россия имеет тенденцию стать капиталистической нацией по образцу наций Западной Европы, – а за последние годы она немало потрудилась в этом направлении, – она не достигнет этого, не превратив предварительно значительной части своих крестьян в пролетариев; а после этого, уже очутившись в лоне капиталистического строя, она будет подчинена его неумолимым законам, как и прочие нечестивые народы. Вот и все!..».
Возможно ли?
Возможно ли возрождение русских? Ответ: революция труда – единственно возможный выход всего человечества. Но относительно этой этапной цели, теперь многие народы находятся на, сознательно, более выгодной позиции. Разве за печку что закатилось….
Самое незамедлительное, что надо делать «сверх всякой срочности» – научиться соблюдать критерии и доказательную очевидность критериев общеполезного труда в умственной и административной деятельности. Болтуны, начётники, спекулянты идеями должны быть решительно отличаемы общественным мнением от поэтов, мыслителей, исследователей со всей полагающейся им свободой мысли и слова. Достигается это только воспитанием свободы, которая есть философская свобода доказательной ответственности перед собой. Она должна выражаться в учреждении такого обустройства «производительных сил», которые дали бы каждому трудящемуся правильное самосознание творческого самостроителя собственной жизни, то есть овладения, наконец-то, своими средствами производства не подневольно-потребительски, а по праву понимающего их сокровенный смысл и цель.
Русская духовная культура не имеет сомнительной привилегии быть «исконной». Он была выработана производительной силой земледельческой феодальной формации, в тяжелейшем противостоянии с новопромышеленным укладом, особенно замедленного развития, который так и не стал «работающим» капитализмом. Ведь он сам не решил основной своей задачи – заменить определяющую производительную силу с земледельческой на пролетарскую.
