Она всхлипнула, не поднимая головы.
— Н-да... — протянул Игорь. — Хреновина.
На улице они сели на бревно и долго молчали. Морозов чувствовал, как солнце пригревает щеку и шею, но внутри было холодно.
— Ты кушать-то будешь? — спросила Лена.
— Что ты пристала с едой с этой... — раздраженно буркнул Игорь.
— Поначалу голодно было, вот и... — Она вздохнула. — Пока всё наладили... Всякое было.
— Вижу я, как вы наладили, — процедил сквозь зубы Морозов, разминая кисти. Руки почти отошли после веревки, но пальцы все еще слушались с трудом. — Чокнутого какого-то начальником поставили.
— Маркел нормальный. Жесткий только. Но как тут по-другому? Сам же видел: люди в зверей превращаются.
— Кто это был?
— Ночью? - Да.
— Не знаю. Я ведь тебя предупреждала: психи кругом. У нас что-то вроде крепости. Остальные выживают, как могут. Когда стало ясно, что во всем городе так же, как здесь, у многих нервишки не выдержали. Привыкли же по-другому жить. Старики еще ничего, у них закалка, им легче. Кто из деревни, кто дачи держал — они быстрее освоились. А молодым трудно.
— Как эта шпана меня не прирезала... — нахмурился Игорь, вспоминая ночных визитеров. — Не понимаю. Спал же...
Лена странно посмотрела на него, а потом тихо ответила:
— Тощий ты больно, потому и не тронули.
— Дурная шутка. — Морозова передернуло.
Лена промолчала. Потом в третий раз спросила:
— Есть хочешь? Там сейчас без тети Вали бардак, конечно. Но... Кашу сделали. Рисовую.
— Откуда рис?
— Склады. — Лена подсела ближе к Игорю. Положила голову ему на плечо. — Маркел нашел. Знал, где искать. Он портовый...
Морозов обнял ее одной рукой. Лена сильнее прижалась к нему.
— Что же случилось? В целом.
— У нас уже не думают об этом. Кому какое дело? Поначалу искал и причину. Кто на бога кивал, мол, за грехи, кто-то на инопланетян.
— А Маркел что?
— Да ничего. Жить, говорит, надо. Как есть жизнь, так и надо. У него забот много — не до размышлений.
— А этот... Костя? Что ж он... Кто он...
Лена вздрогнула.
— Мужики мужик. Подвернулся... Я и... Жить-то хочется... — Лена вздохнула, и внутри у Игоря опять стало холодно. — Он из охотников. Спозаранку ушел, вернется к вечеру. И так все время. Он хороший, в общем-то. Вечно что-то тащит со своей охоты.
Морозов не ответил. Да и что тут отвечать? Как бы он сам поступил на месте Лены? Он, честно говоря, и не знал.
— Детей жалко... — пробормотала Лена. Потом внезапно вскинула голову и посмотрела на Игоря, будто проснулась. В глазах метнулся страх. — А Андрюшка где?
— Андрюшка... — Игорь сдвинул брови. — С тещей, конечно. Где ж ему еще быть?
— С какой тещей? — прошептала Лена, округляя глаза.
— Как с «какой»? — опешил Морозов. — С Дарьей Тимофеевной. С матерью жены моей... бывшей.
— С какой, к черту, тещей, Игорёша? Откуда ты знаешь, что сними все хорошо? Вокруг вон что творится...
— Прекрати! — прервал ее Игорь. — Раскудахталась.
-Я?
Лена сверкнула глазами и влепила ему крепкую пощечину. Игорь дернулся, отшатнулся и удивленно уставился на нее.
— Ты что, совсем одурел? — крикнула Лена. Вскочила с бревна. — Ты что, ребенка бросил? С тещей? Да она, может, и не живая уже! Может ее порезали! И его тоже!
— Тихо-тихо... — Игорь выставил вперед ладони. Но страх уже остро шевельнулся в груди.
— Что «тихо»! Что «тихо»! Ты соображаешь вообще? Туда идти надо! Сейчас же!
— Куда идти, Лена? Это другой конец города.
— Вот именно! А ну пошли к Маркелу!
— Чего мне Маркел ваш? — повысил голос Игорь, тоже поднимаясь с бревна. — Экспедицию, что ли, затеет? Не нужен ему никто чужой. Сам я разберусь...
Но Лена уже не слушала Игоря. Она схватила его за руку и бесцеремонно потащила за собой.
Маркел сидел во дворе, ел кашу, шкрябая ложкой по дну миски, и жмурился на солнце. Можно было бы подумать, что он всем доволен, если бы не взгляд — цепкий и холодный.
Лена стала объяснять ему ситуацию. Он слушал. Не перебивая, продолжая щуриться на свет.
Игорю показалось, что Маркел не прерывает ее вовсе не из вежливости, а руководствуясь правилом вроде: «Пусть сами роют себе могилу». Видимо, он был из тех, кто предпочитал выслушивать человека, когда тот сам про себя все рассказывает. А потом использовал сказанное для собственной выгоды. Ведь слова можно легко обернуть и против самого болтуна.
Когда Лена закончила, Маркел отложил миску и вытер губы.
— И чего ты от меня хочешь?
— Да я... — Лена растерялась. Сглотнула. — Ребенка же надо спасти.
— Он не в моей зоне. В Ласнамяэ никто из наших не ходил: нам своего района достаточно. Тут все есть. Море, склады, дома почти целые. Даже перезимовать можно, если не высовываться.
— Не высовываться? — хмыкнул Игорь. — Как страус?
Маркел перестал жмуриться. Смерил его взглядом.
— Высунешься, страждущие набегут. Чем их кормить? А зимой? И то, это если по-хорошему. А если по-плохому... Нет, любезные, мне проблемы не нужны. Сочувствую, но никого туда посылать не стану. Ясно?
— Ясно, — ответил Игорь.
— Тогда нас отпусти, — решительно сказала Лена.
Морозов удивился такой постановке фразы. В его понимании и он, и Лена были людьми свободными.
