— Только монахини, — покачал он головой. — Я, кстати, никогда не думал об этом, как о форме проявления сексизма. Предполагается, что монахини должны оставить свою прежнюю сущность, а священники – нет. Конечно, братья тоже берут новые имена.
— Братья? А, брат. В католической церкви я лично вижу так много всего греческого.
— Существует даже Греческая Православная Католическая церковь, это официальное название, — Мэтт подмигнул, дразня ее. — И в ней священники могут жениться.
— И все еще оставаться католиками? Удивительно. Может, ты мог бы… поменять церковь?
Мэтт снова выглядел серьезным. Он покачал головой:
— Целибат не был причиной моего ухода, и многие священники уходят не поэтому.
У Темпл все внутри упало. В целибате был огромный смысл, учитывая текущий неблагоприятный социальный климат, но она не могла представить себе человека в расцвете сил, соблюдающего его до конца своих дней.
— В старые времена, — объяснял Мэтт своим обычным нейтральным голосом, которым он так умело отгораживался от слушателя, даже от себя самого, — мальчики поступали в семинарию после средней школы. Теперь они поступают после старшей школы, а иногда и после колледжа. Так что у кандидатов есть опыт нормальной жизни в социуме.
— Ты хочешь сказать, что такие священники не девственники?
— Обещание дается на период священничества.
— Навсегда.
— Навсегда.
— Кроме… некоторых случаев, — напомнила она сказанное им ранее про нерушимые истины.
Он уныло кивнул:
— Кроме некоторых случаев.
— Мне никогда этого не понять, — заключила Темпл, отодвигая тарелку. Ей хотелось сменить тему: – Также мне никогда не понять, зачем кому-то досаждать престарелой женщине, как мисс Тайлер.
— Детям по приколу, — сразу же ответил Мэтт. — Это их территория, банды.
— А где в наши дни нет бандитской территории? — спросила она с содроганием. — И развращать монастырь по телефону… — она снова вздрогнула, теперь еще сильнее. — Насчет сатанистов ты серьезно?
Официант забрал пустые тарелки. Мэтт поставил на стол локти и потер ладонями лицо:
— На самом деле, их не так много, как думают паникеры, но вероятность есть. Известно, что сатанисты особо жестоки к кошкам.
— И нападение на кошку племянницы мисс Тайлер во время выставки тоже было странным. Больше похоже на розыгрыш или на дело рук злостного соперника.
— Неужели люди могут так переживать из-за конкурса кошек?
— Там статус и деньги, — пояснила Темпл. — А где статус и деньги, есть и мотив преступления.
— Звучит, как благословение. Только я назвал бы это злословием.
— Это просто странное совпадение, — сказала Темпл, потянувшись за маленьким зеленым листочком. Это был счет, который официант плюхнул прямо перед Мэттом.
— Ты вела машину, и вообще, — произнес Мэтт, подхватив счет и вытаскивая кошелек из кармана.
Новый, заметила Темпл, как и большинство одежды из его гардероба. Почему она раньше этого не замечала и не пришла к соответствующим выводам? Потому что практически все, что касалось Мэтта, было не слишком заметно, до тех пока не узнаешь его историю. И тогда все становилось еще более очаровательным, чем даже… Ах, Господи, может ли женщина с врожденным чувством любопытства найти себе более интересный объект?
— Чем будешь заниматься остаток дня, если не отдыхать? — спросила она.
— Если тебе не сложно, выкинь меня у монастыря. Хочу посмотреть, как там сестра Серафина и мисс Тайлер. Потом я сам доберусь до дома, без проблем.
— Я заеду к ветеринару, проверю Луи и бедного Петра.
— А ты сегодня вообще свободна?
— Свободна, как билет на рок-концерт на радиостанции. А что?
— Не хочешь попрактиковать приемы самозащиты в четыре?
— Не особо, да и ты ужасно устанешь.
— Поэтому мне и нужно чем-то таким заняться.
— Ты, может, думаешь, мне нужна серьезная поддержка?
— Нет, но несколько недель назад ты столкнулась с головорезами, которые искали Кинселлу, а теперь возишь меня по опасному району в кромешной ночи. Тебе это необходимо. Кстати, ты на группу уже ходила?
— Пойду, обязательно пойду, как будет время.
— В четыре часа, хорошо? — спросил он опять, глядя на нее с надеждой.
— Ладно.
Она подумала, что он просто сумасшедший, раз собирается так насиловать себя после бессонной ночи. Но, может быть, таким образом он как раз и заставляет себя оставаться в здравом уме.
— Ты выглядишь усталым, Маттиас, — произнесла сестра Серафина.
Они стояли в прохладной гостевой комнате монастыря, жужжание старого кондиционера было таким же домашним и располагающим, как гудение холодильника.
— И вы тоже совсем не спали, — парировал Мэтт. — И теперь я просто Мэтт.
Она на мгновение прикрыла глаза, спокойно приняв его замечание:
— Я не работаю ночами, как ты, и старикам не надо много сна, что, конечно, большая удача при нашем распорядке. От старых привычек не так легко избавиться. Мэтт, я думаю, сейчас тебе стоит встретиться с отцом Эрнандесом.
