– Э-эй! – обиженно буркнул я. – Вы что – забыли меня?
Однако по их виду было ясно, что помнят они меня отлично, но не так, как хотелось бы. Меня обожгло разочарование. Все осталось по-прежнему!
Хелен засмеялась:
– Странная они парочка! Но выглядят чудесно, правда? Просто пышут здоровьем, словно и не болели никогда. Нет, что ни говори, а это показывает, как целебен свежий воздух.
– Еще бы! – согласился я с кривой улыбкой. – Особенно если под рукой есть личный ветеринар.
Я вылез из машины, чтобы открыть ворота фермы, и с изумлением уставился на странное сооружение, примыкавшее к каменной стенке у дороги. Куски брезента, натянутые, по-видимому, на металлические дуги, образовывали подобие юрты. Но зачем тут юрта?
Пока я смотрел, мешки, занавешивавшие вход, разделились, и наружу выбрался высокий седобородый мужчина. Он выпрямился, огляделся, почистил ветхий сюртук и водрузил на себя головной убор, напоминавший высокие котелки, столь модные в Викторианскую эпоху. Словно не замечая моего присутствия, он несколько секунд глубоко дышал, созерцая вересковый склон, уходивший далеко вниз, к ручью. Затем обернулся и торжественно приподнял котелок.
– Желаю вам доброго утра, – произнес он голосом, который сделал бы честь и архиепископу.
– Доброе утро, – ответил я, скрывая изумление. – День обещает быть чудесным.
– О да! – Его благородные черты озарились улыбкой, а затем он нагнулся и раздвинул мешки. – Иди, иди, Эмили!
К вящему моему удивлению, из юрты грациозными шажками вышла кошечка, и, когда она с наслаждением потянулась, старик пристегнул поводок к ошейнику у нее на шее, а потом обернулся ко мне и снова приподнял шляпу:
– Желаю вам всего доброго!
После чего неторопливо зашагал рядом с кошечкой по дороге к деревне, чья колокольня виднелась за деревьями милях в двух от места нашей встречи.
Я открывал ворота довольно долго, провожая недоуменным взглядом удаляющиеся фигуры. Возникло ощущение, что я брежу. Здешние места были мне малознакомы, так как наш верный клиент Эдди Карлесс переехал на ферму почти в двадцати милях от Дарроуби, но сделал нам большой комплимент, попросив, чтобы мы остались его ветеринарами. И мы, конечно, согласились, хотя такие далекие поездки нас не слишком прельщали, особенно глубокой ночью.
От ворот ферму отделяли два луга. Въезжая во двор, я увидел Эдди – он спускался по ступенькам амбара.
– Эдди! – сразу же начал я. – У меня была очень странная встреча…
Он засмеялся:
– Понимаю! Вы видели Юджина.
– Юджина?
– Ну да. Это Юджин Айрсон. Он живет там.
– Что-о?
– Ага. Это его дом. Он сам его построил два года назад и поселился в нем. Вы же знаете, это ферма моего отца, и он мне про Юджина много рассказывал. Явился неведомо откуда, соорудил себе этот шалаш и с тех пор так и живет в нем со своей кошкой.
– Да как же ему разрешили построить себе жилье на обочине?
– Не знаю, но только никто вроде бы не гнал его оттуда. И знаете, что еще? Юджин образованный человек. Говорят, он много попутешествовал на своем веку, жил во всяких диких странах, навидался всяких приключений, а потом все-таки вернулся в Северный Йоркшир.
– Но почему он живет в этом нелепом сооружении?
– Никто не знает. Но вроде бы он в своем шалаше счастлив и всем доволен. Мой отец очень его привечал, и старичок иногда захаживал на ферму пообедать и помыться. Да и теперь заходит. Но он человек гордый. Ни у кого не одалживается. И в положенные дни спускается в деревню за припасами и пенсией.
– И всегда с кошкой?
– Ага! – Эдди засмеялся. – Обязательно с кошкой.
Мы отправились в коровник начать туберкулинизацию, но все время, пока я выстригал шерсть и делал инъекции, из памяти не шла эта странная парочка.
Три дня спустя я снова остановился у ворот фермы, куда направлялся узнать результаты туберкулинизации. Мистер Айрсон сидел в плетеном кресле на солнышке и читал, а кошечка свернулась клубком у него на коленях.
Когда я вылез из машины, он вновь вежливо приподнял котелок:
– Добрый день. Чудесная погода!
– Да, превосходная!
Услышав мой голос, Эмили соскочила на траву и подошла поздороваться со мной, я почесал ее под подбородком, и она, изогнувшись и мурлыча, потерлась о мои ноги.
– Какая прелесть! – сказал я.
К неизменной вежливости старика добавилась сердечная теплота.
– Вы любите кошек?
– Очень. И всегда любил. – Я несколько раз погладил Эмили по спине, а потом шутливо потянул ее за хвост. Она задрала симпатичную мордочку, и мурлыканье достигло крещендо.
– Ну, вы понравились Эмили до чрезвычайности. Впервые вижу, чтобы она так открыто ластилась к незнакомому человеку.
Я засмеялся:
– Она понимает, как я к ней отношусь. Кошки всегда это знают. Очень мудрые животные.
Мистер Айрсон улыбнулся и кивнул:
– Но по-моему, я вас уже видел? Какое-нибудь дело к мистеру Карлессу? – Да. Я его ветеринар.
– А-а-а… Вот, значит, что. Так вы ветеринар и одобряете мою Эмили?
– Ну а как же? Она настоящая красавица.
Старик просто засветился от благодарной радости.
– Вы чрезвычайно добры! – Он замялся. – Может быть, мистер… э…
– Хэрриот.
