– Ну, конечно. – Взяв, очищенную тарелку из рук сына, миссис Флинн положила ему добавки.
Рейчел ехидно улыбнулась, отчего ее глаза стали совсем узкими, как щелочки.
– Проглот!
– И не говори, – набрав полный рот еды, ответил брат. – Я так по всему этому соскучился! И по вам особенно. А где папа?
– Как всегда занят проектами. Поехал представлять очередной заказчикам в соседний штат. Обещал приехать завтра.
– Понятно. – Эд уставился на содержимое своей тарелки. – Уф, кажется, я объелся…
– Ну, еще бы! – Польщенная удачной стряпней, мама собрала очищенную, ее любимыми, посуду. – А теперь тарталетки, будете?
– Не-не-не, – словно от мухи, Эдан отмахнулся от сладкого предложения мамы, – попозже! А то если так дальше пойдет, меня моя девушка не узнает... Ой! – Поздно сообразив, что в порыве сболтнул лишнего, юноша, сложив руки в замок, положил их на стол. – Вот.
Стоя к нему спиной, мама улыбнулась и чтобы не сильно смущать сына, ответила:
– Понятно. Однокурсница твоя?
Эдан замялся.
– Ну да… Как бы! В общем… Да.
Решив, что пора спасать братика от маминых расспросов, Рей, под предлогом, показать свою комнату, наконец, вытянула его из кухни и пока мама занималась мытьем посуды, потащила его на второй этаж.
– Помнишь? – спросила она, открывая брату до боли знакомую дверь и пропуская вперед.
– Моя комната… – Юноша, будто впервые, обвел взглядом небольшую спальню, теперь благоухающую всеми запахами мира.
– Мамина работа, – пояснила Рейчел. – Теперь у нас тут цветник.
Девушка подошла к красной розе и, убедившись, что она требует немедленной поливки, набрала воды в рядом стоящем баке.
– Ну как тебе? – осведомилась она.
– Здорово! Ничего не скажешь… – Эдан аккуратно пробирался через цветочные джунгли, боясь ненароком зацепить какого-нибудь редчайшего представителя флоры.
Неожиданно, в неплотно закрытую дверь ворвался чепрачный комочек и осторожно ступая, стал пробираться к любимой белой герани. Поливая соседку красной розы – желтую, шпиона Пуса засекла Рей и с криком брату: «Лови его!», понеслась к коту. Совершенно перепуганный, от громких криков, кот, рванул вперед со страшной скоростью и вскоре врезался в ноги парня. Беря на руки перепуганное животное, Эд почувствовал, как у него сильно забилось сердце.
– Ничего себе! – Юноша с трудом удерживал изрядно потолстевшего кота на руках. – А это точно старик Пус?
– Он самый. – Рей усмехнулась и в шутку пригрозила коту кулаком перед самой его мордой. – На белую герань подсел. Теперь все норовит отодрать от нее хоть лепесточек, поэтому путь сюда ему заказан.
– Слышал? – ласково обратился к щурящемуся чепрачному котику, Эдан. – Теперь ты тут нежелательный гость. А вот раньше…
– О, да! Раньше он не вылезал из твоей комнаты, – припомнила Рей. – Лишь изредка выходил, чтобы в очередной раз поесть.
Втроем они перешли в комнату Рейчел.
– А вот и мои хоромы. – Девушка раскидисто легла на кровать. – Добро пожаловать.
Осмотревшись, Эд выпустил из рук, начавшего сопротивляться, кота.
– Здорово! Почти ничего не изменилось, как видно.
– Изменилась не комната, а я.
– А, ну да! Ты же теперь у нас бродвейская актриса. – Эд улыбался, глядя на сестру.
– Что ты! – Рейчел протестующе замахала руками. – Какая там бродвейская! Обычная, и это всего на две недели.
– Смотри сестренка, еще затянет и пойдешь переучиться с журналиста на актрису.
– Ну, это вряд ли. – Девушка пожала плечами. – Мне интересно журналистское дело. Хотя и к театру я тоже уже привязалась, несмотря на изматывающие репетиции. – Она посмотрела на настенные часы. – Ого, уже час ночи! Мне надо отдыхать, Эд. Завтра премьера, а зрители вряд ли захотят видеть на сцене недобитую муху.
Соскочив с кровати, она подошла к письменному столу и ловко вытащила из верхнего шкафчика толстую тетрадь.
– Вот, – подойдя к брату, она раскрыла ее и извлекла три длинных листка, – билеты на завтрашний спектакль. Удалось пробить для вас три. И ещё один. Четыре, в общем, дали.
– О, Рей… Спасибо! Но… А, хотя нет, ничего. – Он чмокнул сестру в щеку. – Спасибо тебе огромное! И, спокойной ночи!
Проводив брата долгим взглядом, Рейчел, закрыв шторы, легла спать.
Глава 17
Утро третьего дня августа выдалось не по-кошачьи дождливым. Прохожие вновь попрятались под цветное великолепие зонтов, и даже бродячие животные будто исчезли из города. Испарились.
