Равдан помолчал, глядя то в одно лицо напротив, то в другое.
– Вы не шутки со мной шутите?
Бер вместо ответа поцеловал золотое кольцо у себя на пальце, Торлейв коснулся ножа на поясе, потом лба и обоих глаз.
– Мы так же истинно собираемся на этого Кощея, как солнце повернуло к лету, – подтвердил Торлейв. – Настоящий он или нет – хотя бы выяснить это будет достойным подвигом, пока нет другого дела.
– Не можешь дотерпеть до лета? – Равдан усмехнулся.
– Летом через те земли пойдет войско Святослава. Мы, как его ближайшие родичи, должны выяснить, с чем ему предстоит столкнуться. И если этот Кощей появился не просто так… – Торлейв взглянул на Бера, потом опять на Равдана, – если этим боги подают знак Святославу… то наш долг – выяснить, не хотят ли боги дать знать, что преграждают Святославу путь к успеху. Сам знаешь, как это важно для нас. Да и для тебя тоже.
Равдан помолчал. Если поначалу он воспринял известие о Кощее на Оке как байку с посиделок, то последние слова Торлейва все перевернули в голове.
– Все идет к тому, что в недолгом времени нас ждут большие перемены, – негромко, но убежденно сказал Бер. – Убит Улеб, брат Святослава. Умерла госпожа Сванхейд. В Хольмгарде провозглашен князем сын Святослава. А сам Святослав собирается на хазар, чтобы положить конец кровавому долгу, которому же полсотни лет. Это может перевернуть сам Сыр-Матёр-Дуб, что на острове Буяне. Весь белый свет станет иным. Кто был силен – ослабеет, кто был слаб – возвысится, знаменитый впадет в ничтожество, безвестный – прославится. Прошлым летом боги послали Святославу золотой меч из могилы – это был знак. А теперь они посадили на его пути самого Кощея. Это тоже знак, и важно, какой окажется весомее. Видно, нижние боги недовольны удачей Святослава и пытаются ему помешать вопреки воле богов небесных.
– И вам непременно надо между ними встрять, – полуутвердительно пробормотал Равдан.
– Мы знаем, как много зависит от удачи Святослава для всей руси и Русской земли, – ответил Торлейв. – И для вас, смолян, тоже.
Все немного помолчали.
– Но как же Рагнора? – напомнила Ведома, несколько встревоженная переменой уже, казалось бы, решенных путей. – Мы думали, ты увезешь ее сейчас, пока цел санный путь, но вы никак не успеете побывать на Оке и вернуться, чтобы санями добраться до Киева!
– В Киеве не станут тревожиться, если я не вернусь до начала лета, когда можно будет плыть за первым льдом, – ответил Торлейв. – Мы так уговорились.
– Но лишнее время деву томить… – огорчилась Ведома, примеряя на себя чувства невесты, которую перед встречей с женихом ожидает такая непредвиденная и, возможно, долгая задержка. – Уж приехал за невестой, так и делал бы свое дело… чем нечисть разную по лесам гонять…
– Если прекрасная Рагнора не захочет так долго ждать, тогда нам придется сдумать по-другому… – Торлейв проникновенно поглядел на девушку, – и взять ее с собой.
У Ведомы вытянулось лицо; Рагнора фыркнула, Равдан ухмыльнулся.
– За первым льдом они в три раза быстрее в Киев попадут, чем на санях тащиться, – заметил Равдан. – Она подождет и пожелает вам удачи. Да, Рагнора?
– Буду скучать! – с нежной тоской, явно приторной, выдохнула Рагнора.
На правах будущего родича Торлейв послал ей воздушный поцелуй. И подумал: чтобы завоевать ее любовь, ему нужно было с самого начала объявить, что он вовсе не намерен на ней жениться.
– Жаль, что нынче посиделки обычные, не «веселые», – сказала Остромира, когда они с Рагнорой и еще кое-кем из девок шли под вечер к беседе. – Может, он бы и того, другого брата с собой привел. Ты не слышала – он женат?
– Божечки, Остря! – Рагнора закатила глаза. – Тебе и этот по нраву пришелся? Ты видел, какой у него нос?
– А что нос? Зато он княжеского рода, и бабка-княгиня, слышно, померла, ему в наследок целый город оставила!
– Ты опоздала – он уже с какой-то княжьей внучкой обручен. Ступай! Я скоро буду.
Рагнора остановилась перед избой и подтолкнула Остромиру к двери. В ранних зимних сумерках она заметила, что ее поджидают возле угла, как уже не раз бывало. Когда девушки вошли в избу, Унезор приблизился к ней.
– Что – решили они, когда ехать? – встревоженно спросил он. – Они же для этого к вам нынче заходили – об отъезде сговориться?
– А хотя бы и так, – равнодушно сказала Рагнора, хотя отлично знала, что вовсе не так.
– Я уж надеялся, этот шишок киевский один уехал.
– Куда же он без меня уедет? – горделиво ответила Рагнора. – Он и приехал-то за мной!
– Чтоб ему по пути в полынью провалиться! Рагнора, – зашептал Унезор, придвинувшись к ней. – Ты сама-то как – смирилась, что тебя в Киев повезут? Если ты передумала – только слово скажи. Я тебя увезу…
– Я не рабыня, чтобы меня возили! – возмутилась Рагнора. – Я поеду в Киев, потому что сама так захотела, запомни это.
– Ты захотела? Просто этот молодчик уговорил твоего отца, вот и все. Что он может, кроме как с девками на посиделках зубы мыть?
– Ой, не скажи! – Рагнора засмеялась. – Они с братом задумали идти войной на самого Кощея!
– Куда? – Унезор вытаращил глаза.
