– Я вижу один ответ, – наконец заговорил Мистина. – Им нужен не Бранд. Им нужен его труп.
Все в молчании пытались уразуметь, чем может помочь труп Бранда. Мысль была где-то рядом.
– Сдается мне, происходить все будет так…
Мистина прошелся по старой отцовской избе, двигая правым плечом, словно разминаясь.
– Бранд входит в клеть, там его ждут. И отнюдь не баба, а два-три Святшиных угрызка. Прижмуривают. Потом появляется князь с малой дружиной. Варяги пускают по нему несколько стрел – мимо. В это время другие стрелки с крыши клети заднего ряда стреляют уже по ним – наглухо. А те даже не смотрят себе за спину и ни к чему такому не готовы. В это время гриди бегут, кричат, гремят оружием, обстреливают крышу. В итоге – три трупа злодеев, стрелявших в князя, из них двое чужие варяги, один – мой бережатый. Возьмут остальных варягов, и они скажут, что нанял их я, а сговаривался Бранд. Если кто заикнется про Болву – это будут его последние слова. Лис – давний человек моего отца, и у меня он был, когда из Царьграда вернулся, даже дважды. И все понятно: это моя месть за Улеба. Даже Эльга если и не поверит, то заступаться за меня ей будет трудно. И тогда… Самое меньшее, чего он сможет потребовать – это удаления меня из Киева, а то и вовсе с земли Русской. А побольше… Я же буду говорить, что непричастен. И он сам вызовет меня на поле. Ему уже не тринадцать лет, но даже когда ему было тринадцать, я не мог проливать кровь того, кому клялся в верности на мече.
– А он клялся тебе! – не выдержал возмущенный Лют. – Как всей своей дружине!
– У него есть Хилоусов меч. Это – залог благосклонности Одина, а Один снисходительно смотрит на нарушение клятвы.
– До поры! – вставил Альв. – А в конце спрашивает со всей лихвой.
– Но всякий, кто с ним заключает сделки, так далеко не смотрит. Святослав сейчас рассчитывает на победу в любой схватке… И к тому же… мы ведь не знаем, что именно Один ему пообещал.
– Ладно, дренг! – Лют похлопал по плечу удрученного Бранда. – Меня тоже как-то выманили на бабу, собираясь подстрелить из-за угла. Одному парню это тогда стоило жизни, но мы в этот раз будем умнее.
Мистина еще раз прошелся мимо молчащих слушателей, невольно воображавших, куда их самих привела бы удача этого замысла.
– И думаю, мне придется… рассказать обо всем Эльге. Она имеет право знать, что ее сын в очередной раз пробует меня на зуб. Сдается мне, хочет совсем загрызть…
Еще ночью, в глухой тьме, в незапертую клеть над Глубочицей проникли пятеро: Лют с двумя своими бережатыми, Альв и Халльгрим – телохранитель Мистины. Мистина вовсе не приказывал брату в этом участвовать, но Лют, сильно злой, жаждал сам разобраться с теми, кто должен был обеспечить Святославу труп Бранда. Бранд, осознавший, что устроители этого хитрого замысла отвели ему срок жизни до завтрашнего полдня, был не прочь переведаться с ними сам, но ему Мистина велел оставаться на дворе, чтобы все прошло внешне гладко.
Перед полуднем Бранд, как и просила его Речица, отправился к Глубочице и вошел в клеть. Обратно он не вышел, хотя Речица поблизости в этот день и не показывалась.
Около полудня на дороге со стороны Олеговой горы появился небольшой конный отряд – восемь человек. Впереди ехал знаменосец с красным княжеским стягом, потом двое бережатых – Хавлот и Гневан, потом сам Святослав, Прияна, потом Болва и еще двое бережатых. Прияна хотела взять и детей, раз уж они с мужем вместе едут навестить свекровь, но это Святослав ей делать запретил, не объясняя причины; из осторожности она не стала спорить. Спустившись с Олеговой горы, малая дружина приблизилась к мосту, и Святослав, хоть и хранил внешнее спокойствие, то и дело бросал взгляды на клеть, ближайшую к мосту. Знаменосец затрубил в турий рог – чтобы людишки разошлись и дали князю дорогу…
Вдруг внимание Святослава привлекло быстрое движение совсем в другой стороне – за мостом показался всадник, рысью мчащийся навстречу. Святослав уже замедлял ход, уже близки были два ряда клетей, откуда за ним сейчас следят, сами оставаясь невидимыми, внимательные и сосредоточенные глаза. Всадник не сбавлял хода, стремительный бег коня наводил на мысль о неких срочных вестях. Мелькнула мысль – это от матери, может, она захворала… И тут стало видно, что всадник – женщина. Святослав различил синее платье, синий плащ. Длинные концы белого убруса облаком вились на ветру над головой всадницы…
Все это он узнал. Но именно эту женщину он настолько не ждал увидеть таким образом, что разум не поверил глазам и возникло ощущение сна.
– Тролль твою в Хель! – выкрикнул Святослав, но шепотом – от потрясения стиснуло горло.
Это была его мать – княгиня Эльга. Она стремительно приближалась к мосту, собираясь его пересечь и встретиться с малой дружиной сына именно на том месте, где он должен стать мишенью для обстрела с крыши клети…
