Кощеев сын ненавидит своего отца. Лис сам приложил руку к его гибели. В тот раз тирана не спасли ни утка, ни заяц, ни игла.Но сторонники старых порядков так просто не сдаются, а бесплодные попытки пробудить мать от вечного сна ожесточили сердце Лиса настолько, что он сам перестал видеть границу между добром и злом.Похоже, не зря говорят, что убивший «дракона» сам может им стать. Неизбежна ли новая война с Дивьим царством? Кто знает… Но не зря же сама Смерть присмотрела Лиса себе в женихи.
Кощей Бессмертный умер в начале лета. Говорят, так было предначертано и занесено в книгу Судьбы. Но Лютогор Кощеевич, по прозвищу Лис, в предначертания не верил. Судьба ведь птица гордая, пока не пнёшь — не полетит. Вот будешь действовать, тогда да, преуспеешь. Или умрёшь, пытаясь.
Он, как никто другой, знал, какую цену пришлось заплатить за то, чтобы освободить Навье княжество от гнёта ненавистного отца… Да что греха таить — сам помог его извести. А всё ради любимой матушки, Василисы.
Ещё бы это ей помогло…
Кощей был далеко не дурак и в верности сына сомневался не зря. А чтобы наследничек не дурил, заколдовал его мать. Вморозил Василису в вечный лёд, и заклятие это не разрушилось даже с Кощеевой гибелью. Способ освободить её был — непростой, как обычно. В жизни ничего не бывает просто, это же вам не сказка…
— Скажи-ка, вещун, — Лис отложил перо и обратился к вороне, сидевшей рядом с его столом на шестке. — Как думаешь, у меня получится?
— Смотр-ря что, — отозвалась птица.
Своего говорливого питомца Кощеевич называл Вертоплясом. Это был ещё воронёнок. Слёток, который только-только научился разговаривать по-человечески. Что он мог знать о будущем? Но Лис всё равно любил с ним беседовать — надо же было хоть кому-то выговориться, облегчить душу.
Другие вещуньи знали намного больше, да где они все теперь? Разлетелись после Кощеевой смерти. А Вертопляс остался. Лису его подарили. Ещё при Кощее жил в замке такой дядька Ешэ, советник бессмертного князя. Все его боялись. Ну а как не бояться, если он колдун, каких мало? К тому же дядька Ешэ заведовал подземельями. И упыриные фермы, где готовили нежить для войны с Дивьим царством, в его ведении находились. И палачами он заведовал. И судьбу узников решал. А ещё — держал птичник. Все вещуньи ему подчинялись: летали по свету да новости приносили… В общем, страшный человек был дядька Ешэ, но Лис его всё равно любил. Потому что советник отца был к нему добр, словно к собственному сыну.
Если бы отцов выбирали, Лис был бы рад отказаться от родства и Кощеевой крови. Даже втайне мечтал, чтобы Ешэ его хоть раз сынком окликнул, но не дождался. Советник придумал ему прозвище — Лисёныш. И кроме него, никто так княжича называть не смел.
— Не знаю, за что хвататься, — пожаловался Лис Вертоплясу, подперев кулаком острый подбородок. — Вроде сперва всё хорошо складывалось: отец помер, война с Дивьим царством закончилась, знамёна мы эти дурацкие со змеюками с башен замка сняли, людей порадовали… Я думал, и дальше пойдёт как по накатанной. А тут что ни день — новые проблемы.
— Пр-роблемы? — воронёнок склонил голову набок.
Кощеевич принялся загибать пальцы:
— Во-первых, мир с царём Ратибором у нас не подписан. Каждый сидит в своих палатах, никто ни на кого не нападает, но разве в случае окончания войны правители не подписывают такие особые грамоты?
— Надо гр-рамоты, — кивнул Вертопляс.
— Во-вторых, Серебряный лес в приграничье. Я считаю, он наш, навий. А у Дивьего царя иное мнение. И никто никому уступать не хочет. Говорят, они с Кощеем на первых порах именно из-за него и сцепились. Ещё до моего рождения дело было, так что, сам понимаешь, свечку не держал, — Лис вздохнул и подёргал себя за длинную тёмную прядь у виска. Та вечно выбивалась из хвоста. Раздражала.
— Дур-рацкий лес! — каркнул вещун.
— Не такой уж и дурацкий, — усмехнулся Кощеевич. — Там, между прочим, растут ели с серебряными иголками. Представляешь, какое это богатство? Оно и для чеканки монет годится, и для чародейства. Не зря же у нас в Нави серебро дороже злата ценится. Ладно, вот тебе третья проблема: огнёпёски Кощеевы разбежались. Шастают теперь по окрестным лесам, огненными глазищами зыркают, траву палят. А кого встретят — сразу жрут. Сам знаешь, какие это злющие твари. Волков, и тех слопали! По-хорошему, надо бы на этих псин охоту устроить да объявить награду за каждую клыкастую голову…
— Нагр-рада — это хор-рошо, — воронёнок открыл клюв, и Лис, поняв намёк, поделился с питомцем кусочком мяса со своей тарелки. Всё равно уже заветрилось — у княжича совсем не было аппетита.
— Ладно, значит, будет охота. Надо поспешить, пока эти твари всех моих подданных не слопали. Эх, а ещё с Горынычами надо что-то делать. Они посла прислали. Моего ответа ждут…
— А кор-ронация? — осторожно напомнил Вертопляс.
Лис отчаянно замахал руками.
— Иди ты! Это тебя советник Май просит каждый день мне про коронацию в уши каркать? Сказал же — нет! Хочу, чтобы мать могла присутствовать на празднике в мою честь, понимаешь? Иначе всё будет не по-настоящему. Вот вызволим её из ледяного плена, тогда и коронуюсь.
— Дур-рачок, — вещун сказал это ласково и почему-то с интонациями советника Мая. Ну понятно, кто научил…
— И вот тебе главная задачка: расколдовать Василису. Для этого нужен волшебный перстень Дивьего царя, но этот гад не ответил ни на одно моё послание, представляешь?
— Вр-ремя.
