— Не-не-не, Горыныч, не спать! Не спать тебе говорю! Смотрим на меня. — Три головы мне никак не обнять разом, поэтому взяла в ладони среднюю, немного так встряхнув и заставив сфокусироваться на меня. Закодирую. Видимо этот посыл отразился на моем лице и драконья морда собрала глаза в кучку. — Кивай, если ответ “да”. Ты знаешь где наши? — Кивок. Причем всех трех голов. — Ты сможешь меня к ним доставить? — Кивок. — Подчеркиваю, доставить в целости и сохранности? — Менее уверенный кивок, правая еще и зевнула. Перспектива такая себе. — Ладно, если уронишь, я тебя и с того света достану, а Кощей и с этого.
Дракон икнул — видимо представил, что его ждет в случае моей кончины.
Могу сказать, что наш перелет не был идеальным, а траектория кривая, но каким-то чудом выжила, но и позеленела в конце. Кощей вроде говорил, что он должен был привести подмогу, но что-то в этом сомневаюсь, судя по его виду.
Меня высадили недалеко от мест событий: запахи гари и крови окутали это место, вызывая головокружение и неприятные чувства — хотя какие приятные чувства может вызывать война? Я держалась за Горыныча, а тот не спешил быть гидом, и мы просто стояли и слушали доносящиеся звуки. Глупо, и за эту глупость поплатились, когда с какого-то перепугу на нас наткнулся мини-отряд потрепанных мужиков. Потрепанных, раненных и злых мужиков, которые впали в ступор от картины «девушка и ее дракон». А вот теперь догадайся, это «наши» или чужие, на них не написано!
— Эээ… Кощея знаете?
— Вася, они не наши…
— Ты их что, по запаху различил?
— Не, лица басурманские.
С такой логикой и не поспоришь! Но что-то от этого не легче, а ханы, не побоясь дракона, с кривыми ухмылками двинулись к нам, выставив вперед сабли. А еще нас брали в кольцо похоже. Я и самооборона вещь такая, попаду только случайно, но не спеленают ли меня раньше…
— Горыныч, огнём дышать не научился? — Зашептала правой голове. Хорошо, что у него их три, ракурс обзора большой, но плохо, что пьяный.
— Наш род к этому не склонен. Заграничные могут, но злые они. — Последнее было сказано даже с обидой и я отвлеклась от ханов. Действительно, на красной морде проступало какая-то детская обида. Будь немного иначе, обязательно бы пожалела.
— Значит будем учиться. Горыныч, двинь хвостом, а то чего они лезут!
Нападать на дракона та еще глупость, но я тоже глупости совершаю, поэтому могу их понять. Понять могу, но себя в обиду не дам: Горыныч с ревом ринулся в бой размахивая хвостом, и парочку он все же отбросил. Однако алкоголь сыграл свое черное дело и движения дракона были размашистыми, он не успевал за противником, а головы не могли договориться кого же будут есть. И, пока его отвлекали, ко мне подступили трое, и явно не спросить который час. Нервно улыбаясь, делала шаги назад, выставив кулаки вперед.
— Будет больно.
Ну а что, я предупредила. Однако блеск оружия говорил об обратном, и больно могло быть именно мне. Когда на меня кинулся один из них, сумела увернуться, крикнув Горынычу, что меня тут вообще-то обижают: тот, заревев так, что я аж подпрыгнула, двинулся на моих обидчиков. Взмах хвостом, пинок ногой, последнего схватил лапой и отправил в своих же товарищей. Уф, защитник мой! Может же! После такого ханы бросились обратно и хорошо, что еще так все закончилось.
— Ты мой хороший. — Доброе слово всем приятно, а этот вообще разомлел когда я его по мордам погладила. — Не спать, Горыныч, надо наших найти.
Почесав среднюю голову под подбородком, «закинула» Кощею что мы прибыли, выбирая направление — или прямо или вбок. Или в лоб или с фланга.
А потом ночное небо озарила вспышка.
Приплыли.
____________________________
Примечание от автора (а спонсор перевода — яндекс):
Бид эргэж ирнэ — Мы еще вернемся.
Би түүнийг татвар эм болгон авна. — Я бы взял ее в наложницы.
Би үүнийг санал болгодоггүй. Өөртөө илүү үнэтэй. — Не советую. Себе дороже.
Если вы никогда не делали марш-бросок по заваленному телами полю, через дерущихся, но застывших как в замедленной съемке, то и не надо так делать, нервы дороже.
После странной вспышки, когда мир замедлился кроме меня, оставив Горыныча, начала поиски того, кто это сделал, а сделать такое мог один человек, которому очень хотела намылить шею несмотря на то, что он мой отец.
— Кощей! Где ты есть, и где тебя нет! Кооощееей!
Найти одного единственного человека среди несколько сотен очень сложно, благо они не двигались. Ханы, ханы, то ли наши, то ли не наши, незнакомые все лица. В свою очередь особо не старалась смотреть на трупы и тяжело раненных, мне такое и в фильмах хватало, у меня сердце слабое…
— Кощей, мать твою, не знаю которую!
