В книге содержится русская народная сказка о Кощее-бессмертном, переложенная на стихи Д. Д. Минаевым, с цветными рисунками А. Тейхеля. Сохранена оригинальная орфография.
Жилъ-былъ прежде царь на свт
У него же были дти,
Утшенiе царя:
Ровно три богатыря;
Молодцовъ такихъ едва ли
Вы когда нибудь видали —
По уму и по лицу…
Хоть веди сейчасъ къ внцу.
Но и царь не старь быль тоже
И подумалъ: «отчего же, —
Такъ какъ я теперь вдовецъ, —
Не могу я подъ внецъ
Встать съ невстой дорогою?
Заведусь женой другою!..»
Много думать царь не сталъ
И жену себ избралъ
Онъ изъ княжескаго рода
У сосдняго народа.
Свадьба сыграна была,
И молва везд прошла,
Что царица мыслить мудро,
Что, какъ солнце, златокудра
И румяна, какъ весна:
Полюбилась всмъ она.
Такъ прошелъ медовый мсяцъ.
Разъ, въ свой садикъ, подъ навсецъ,
Вышла царская жена,
Ожиданiя полна,
Скоро-ль царь домой вернется…
Ждетъ она и не дождется:
«Ужъ три ночи и три дня
Ты покинулъ, царь, меня!»
Царь же вмст съ сыновьями
И съ различными князьями
Ускакалъ — и быль таковъ —
На охоту на волковъ.
Зорька на неб алетъ,
Вечеръ розовый тускнеть
И склоняется къ земл
Солнца шаръ въ румяной мгл.
Третiй день идетъ къ исходу…
Какъ опущенная въ воду,
И недвижна, и блдна
Смотритъ царская жена
Черезъ садъ, на ту дорогу,
Гд давно ужъ понемногу
Улеглась подъ вечеръ пыль,
Гд одинъ степной ковыль
Только по полю несется
Да надъ стадомъ коршунъ вьется,
Да стоить угрюмый лсъ
На окраин небесъ.
Вотъ и солнце въ горы сло…
А царица все сидла,
Опершись на локотокъ;
Съ блой груди сползъ платокъ
И красавицей-царицей —
Молодой и круглолицей —
Любовалась лишь одна
Восходившая луна.
Тихо… Долго-ль, коротко-ли
Такъ смотрла въ степь и въ поле,
Нетерпнiемь горя,
И ждала къ себ царя
Одинокая супруга, —
Вдругъ пахнуло втромъ съ юга,
Дрогнулъ царскiй садъ кругомъ,
И надъ нiмъ, крутясь столбомъ,
Вихорь всталъ зловещей тучей,
Поднимая прахъ летучiй,
Вкругъ царицу обхватилъ,
Поднялъ къ верху, закружилъ
И мгновенно съ ней умчался; —
Только въ вихр раздавался
Надъ землей, пугая всхъ,
Женскiй крикъ и злобный смхъ
Колдуна и чародя,
Смхъ Безсмертнаго Кощея.
Царь прiхалъ черезъ часъ…
«Что жъ, не хочетъ, видно, насъ
Встретить нжная супруга?
Гд она?» Но отъ испуга
Молча дворъ предъ нимъ стоитъ:
Царь быль лютъ, когда сердитъ.
Видитъ онъ — блдны вс лица…
— «Говорите, гд царица?
Иль случилась здсь бда?»
Онъ былъ гнвенъ, но когда
Онъ узналъ отъ няньки врной,
Что кудесникъ лицемрный
Взялъ царицу и увлекъ,
Царь печали скрыть не могъ:
Рухнулъ на землю онъ съ плачемъ,
Волю давъ слезамъ горячимъ.
Царь тоскуетъ день и ночь.
— «Я берусь теб помочь
И опять въ твою свтлицу
Привезу, отецъ, царицу!»
Старшiй сынъ такъ говорилъ.
Царь его благословилъ
Да совтамн наставилъ
И на поиски отправилъ.
Ждалъ онъ сына, поджидалъ,
Сынъ же безъ всти пропалъ.
Царь грустить и день и ночь…
«Я берусь теб помочь!» —
Сынъ второй къ царю явился:
«Царь мой, батюшка, ршился
Я царицу отыскать
И къ теб вернуть опять»,
Царь его благословляетъ
И въ дорогу отиравляетъ.
Ждетъ онъ, ждетъ двухъ сыновей,
Но все нтъ отъ нихъ встей.
Младшiй сынъ къ царю приходитъ
Рчь такую съ нимъ заводитъ:
«Отгони кручину прочь,
Я берусь теб помочь.
И опять верну въ столицу
Нашу матушку-царицу».
Царь даетъ такой отвтъ:
— «Двухъ дтей моихъ ужъ нтъ,
Если жъ третьяго лишуся,
То совсмъ я разгрущуся.
Просто въ гробъ ложись тогда».
— «Нтъ, царь-батюшка, когда
Мн не дашь благословенья,
Я пойду безъ позволенья,
За царицей въ дальнiй путь».
Царь лишь только могъ вздохнуть,
Поднялся съ постели рано,
И Царевича-Ивана,
Зарыдавъ, благословилъ
И въ дорогу отпустилъ.
Царскiй сынъ въ конгошн свищетъ
И коня лихова ищетъ:
«Иль коня нтъ для меня?»
На любаго онъ коня
Руку мощную наложить,
Конь руки снести не можетъ
И ложится, словно снопъ.
Царскiй сынъ нахмурилъ лобъ:
Безъ коня плохое дло! —
Но впередъ пошелъ онъ смло
И вошелъ въ дремучiй лсъ;
Лишь одинъ клочекъ небесъ
Виднъ былъ свозь чащу бора…
Вотъ предъ нимъ поляна скоро
Показалась межъ втвей
И изба стоитъ на ней,
И стоитъ на курьихъ ножкахъ,
Свту нтъ въ ея окошкахъ,
Тёмь и глушь одна кругомъ…
— «Стань ко мн ты передомъ,
Задомъ стань къ лсной опушк!»
Крикнулъ царскiй сынъ избушк,
И послушалась изба,
Какъ покорная раба.
Вотъ Царевичъ въ избу входитъ
И старуху въ ней находить:
Свши въ темный уголокъ,
Ноги прямо въ потолокъ
Подняла яга-старуха,
И сказала гостю глухо:
«Чую, чую, русскiй духъ!..
Здсь о немъ пропалъ и слухъ…
А теперь онъ входить смло.
Иль лыняешь ты оть дла,
Или, добрый молодецъ,
Дла ищешь, наконецъ?
Что, теб, Царевичъ надо?
Угодить теб я рада…»
— «Коли рада, такъ коня
Отыщи ты для меня,
Богатырскаго, лихаго…»
Ей Царевичъ молвилъ слово.
И предъ бабою-ягой
Бросилъ перстень дорогой.
«Ну, Иванъ Царевичъ, въ дружбу
Сослужу теб я службу!
Спрячь свой царскiй перстенёкъ,
Талисманъ въ немъ скрыть, дружокъ:
Къ двери онъ едва коснется,
Дверь тотчасъ же распахнется.
Перстенечекъ твой таковъ,
Что запоровъ и замковъ
Съ нимъ не долженъ ты бояться.
Можешь въ путь теперь сбираться,
И коня себ найдешь,
Коль клубочекъ мой возьмешь.
Побжитъ онъ по дорог
Чрезъ бугры и черезъ логи,
Ты жъ, за нитку ухватясь
И обмана не боясь,
За клубкомъ моимъ иди
И въ лсу за нимъ слди,
Если жъ станетъ онъ на мст, —
