Так, значит, все-таки Вий. А я подозревал другого персонажа. Вспоминаю опасения Лешего по поводу моего братца. А Яга, видать, под горячую руку попала. Что же он с ними сотворил? Просто пленил? Почему ворон показывал их спящими? Вздремнули в тот момент со скуки или находятся в коме? Вопросы, вопросы, вопросы… Когда же я начну получать ответы? Сколько времени понадобится мне, не разменявшему и жалкий полтинник, чтобы узнать хотя бы малую толику из жизни тех, которые живут многие сотни, а возможно, и тысячи лет?
– Но почему ты сам не обратишься к Вию, чтобы перейти к нему? – вопрошает болотник. – Ведь теперь у тебя достаточно силы для перехода.
– Ну ты, сосед, прямо как американец, ей-богу… Во-первых, я не знаю, как это делается, – честно признаюсь болотному духу, – во-вторых, у меня есть причина появиться во владениях Вия скрытно, без его ведома, понимаешь?
Кочка задумчиво булькает, на этот раз не так зловонно, то ли размышляя вслух, то ли поясняя мне:
– Чтобы попасть к другому первому, надо обратиться к нему, чтобы он призвал тебя. Но сделать это он может лишь в своих владениях. Это только мы держим болота открытыми для собратьев. Вы же часто сторонитесь друг друга. Вот и тебе надобно тайно во владения Вия попасть. Зачем – и ведать не желаю. Но по-соседски помогу. Провожу к собрату, который общается с черным озерником, отвергнутым Водяным. Тот, ежели пожелает, может сопроводить на озеро близ Ведьминой сопки.
Секунду сомневаюсь, не подождать ли с путешествием до утра, но затем решительно подступаю к воде.
– Так веди нас к твоему собрату, болотный дух. Чего медлишь?
Кочка делает пригласительный круг по воде и начинает удаляться к заболоченному берегу озерца, над которым поднимается туманное марево. Я решительно шлепаю за ней. Следом слышатся шаги оборотня.
– Кощей, – останавливается кочка, прежде чем скрыться в пелене тумана.
– Чего?
– Я не хочу знать, что понадобилось тебе во владениях Вия, да еще и втайне от него. Но если ты решишь поведать мне о том, я буду внимать из уважения к соседу.
– Э-э м-да… Благодарю тебя, друг болотник. Мне просто жизненно необходимо поведать тебе все свои тайны. Но, к сожалению, сейчас очень спешу. Когда вернусь, обязательно изолью тебе душу.
– Кхва-буль, ну это, скажи хоть, кто такой американец?
– Какой американец? – удивляюсь я.
– Ты сказал, будто я как американец.
– А-а, это один знакомый болотник из далеких, расположенных аж за Черным кряжем болот. Давай об этом тоже потом? Веди нас скорей, а то уже солнце к закату клонится.
Опальный дух озера не пожелал откликнуться на призыв. Как сказал болотник, к которому нас вывел сосед, озерник часто впадает в спячку, и тогда до него невозможно докричаться. Сколь долго тот в спячке пробудет, неизвестно и Водяну. Однако ежели есть желание, можно отправиться к озеру пешком. Мол, где-то рядом с болотом находится селение, и людишки частенько забредают сюда за ягодой. Там можно узнать пеший путь к водоему.
Делать, как говорится, нечего, пришлось нам с Леденем искать поселение. Узнали у болотника направление, откуда появляются люди, и отправились в ту сторону. Вскоре вышли на заметную тропу. Через пару километров тропа влилась в хорошо наезженную дорогу. Посреди дороги, перегородив ее, стоит самая настоящая русская печь.
– Фигасе! Что это такое? – вырывается у меня.
– Печка, – поясняет оборотень, взирающий на чудо с не меньшим изумлением.
– Вижу, что не мультиварка. Что она делает посреди дороги?
Ледень лишь пожимает плечами.
М-да… Может, если допустить совсем уж бредовые мысли, это какая-нибудь первопечь? А что? В сказках моего мира фигурировал подобный одушевленный персонаж, кормивший путников пирогами и прятавший их от Бабы-яги и прочих гусей-лебедей. А может, это и вовсе кто из перволюдей неодушевленным предметом прикинулся, дабы избавиться от лишнего внимания. Хотя пытаться избавиться от внимания, перегораживая дорогу, не совсем правильный способ.
Размышляя, подхожу ближе и замечаю, что печь будто висит над землей. Из любопытства встаю на четвереньки и заглядываю под нее. Действительно, висит сантиметрах в десяти над дорогой. Чтобы окончательно удостовериться, провожу под ней посохом – висит. Чудо, да и только.
– Эй, – стучу пальцем по заслонке.
Печка не реагирует. Может, притворилась мертвой? Интересно, а пирожки в ней есть? Берусь за ручку заслонки, желая проверить, но в этот момент за спиной с треском раздвигаются кусты и слышится возмущенный голос:
– Эй, это моя печка! Ишь, уже и в кустики отойти нельзя. Так и норовят обокрасть!
Оборачиваюсь и вижу розовощекого детинушку с заспанным лицом и всклокоченными соломенными волосами. Одет он в длинную, почти до пят, рубаху. Обут в лапти со стоптанными задниками, которые при ходьбе шаркают и шлепают, как привычные в моем мире шлепанцы, обязательный атрибут любителей пива, курсирующих между лавочкой у подъезда и киоском.
