Я проглотила своё удивление. Если всё так… как тогда я смогла достучаться до Филиппа?
— Ты так говоришь, будто это предательство с его стороны… он ведь явно сделал это не по своей воле.
— Да, и мне невероятно важно узнать, по чьей именно… я был готов к сложностям в ордене, всё же я довольно молод для главы штаба, хоть и очень силен. Но вот подобные проблемы дома – это бьёт по мне куда болезненнее. Я вынужден пропадать на работе, хотя на мою служанку, – он почему-то запнулся, – … хм, скорее… на мою леди уже нападали оборотни. Словно опасность ходит по пятам, а меня в нужный час может не оказаться рядом.
Я видела, что Эдвард взволнован и напряжен. Однако всё равно не смогла убрать с лица глупую довольную улыбку, когда услышала, как он меня назвал. На щеках, кажется, даже появился румянец. Я быстро переняла бутылку и сделала глоток, чтобы свалить всё на опьянение.
— Не волнуйся, всё будет хорошо, – отставив бутыль, я отломала ложечкой кусочек торта и поднесла к губам Эдварда. От неожиданности его бровь метнулась вверх, а во взгляде появился немой вопрос. Однако после легкого движения, которое слегка замарало губы герцога в шоколаде, он всё же согласился съесть кусочек с моих рук. Я хитро усмехнулась, и моментально поцеловала Эдварда, играючи слизывая с его губ оставшуюся крошку. Он не удержался и улыбнулся.
— Проказница, – герцог потянулся ко мне, чтобы поймать и зацеловать, однако вдруг вздрогнул и начал заваливаться вперед. Я моментально подставила своё плечо, чтобы Эд не свалился на крышу. Он будто бы на секунду отключился и чуть не рухнул в обморок. Однако Эдвард и сам быстро очнулся, тормозя своё падение одной рукой, а второй обнимая меня. Его лицо уткнулось мне в грудь, и я уже подумала, что это такой очень хитрый и хамский способ совращения, однако герцог устало захрипел:
— Прости, действие бодрящей магии начало сходить на нет ещё раньше, чем я думал.
Я отставила в сторону тарелку с тортом, которую чуть не выронила, и аккуратно помогла Эдварду лечь, кладя его голову к себе на колени. Он выглядел совсем уставшим. Неудивительно… столько не спать.
— Ничего, полежи. Если что, я потом позову стражников, чтобы тебя перенесли в постель.
Эдвард глухо засмеялся, смотря теперь на меня снизу вверх мутным, сонным взглядом. Его рука с трудом поднялась, и ладонь легла мне на щеку.
— Я невероятно счастлив от мысли, что когда появлюсь дома, здесь уже будешь ты.
Почему-то эта его фраза, сказанная шепотом в ночной тишине, тронула меня до глубины души. Никогда я ещё не слышала от мужчины чего-то столь искреннего. Тепло опалило грудь. Я смогла лишь широко-широко улыбнуться. Так, что уголки губ заболели.
— А я очень счастлива быть здесь, – искренне шепнула и со всевозможной теплотой и заботой поцеловала герцога в лоб. – Засыпай. Я буду рядом.
— Нет, – он мотнул головой, словно большой упрямый ребенок. – Хочу ещё торта…
Я хихикнула, нащупала руками тарелку и принялась вновь кормить самого великого мага Дарнара с ложечки, пока он лежал у меня на коленях…
…
Это ли не счастье?
Прошла ещё неделя. Жизнь текла неспешным ручейком. Днём я отсыпалась в образе кошки, принимая вкусности и ласку от Сары, а ночью старалась проводить как можно больше времени с Эдвардом. От Итана не было никаких вестей. Последний клочок бумаги из его книги я всё же выбрасывать не стала. Оставила… на память.
Я уже начала привыкать к реалиям своей новой полукошачьей жизни. Конечно, очень хотелось избавиться от нужды бродить полдня на четырех лапах, но… возможно, это значило навсегда проститься с Дарнаром. А этого делать никак не хотелось. Так что я просто плыла по течению и ждала, когда же «починят» Филиппа. Там уже свяжусь с бабой Любой и что-нибудь обязательно решится. К тому же из-за всех сложностей с орденом Эдвард ни разу не пытался просить меня о встрече днём. Он был и сам слишком занят.
Вот и сегодня медленно протекала самая обычная, но невероятно приятная ночь в обществе герцога. Я принялась за портрет, так что мы сидели в его кабинете. Он позировал в кресле, а я стояла у холста. Получалось очень даже неплохо. Да и Эдвард был столь красив, что украсил бы собой любую картину.
— Можно мне уже посмотреть? – Эд склонил голову, рассматривая, как я вывожу очередную линию, чуть высунув язык от чрезмерного старания.
— Что? Нет! – я тут же схватилась рукой за край холста. – Посмотришь, когда закончим!
Видя, как моя ранимо-детская старательность меняется на нервный ужас, Эдвард громко рассмеялся. Иногда мне казалось, что ему вообще неважно, какой портрет получится в итоге. Он словно не позировал, а скорее любил наблюдать, как я старательным зайчиком скачу возле мольберта.
— Хорошо, не волнуйся. Я ценю твою творческую неприкосновенность, – герцог кивнул и поднялся с кресла, разминая шею. – Прости, но мне нужно уходить.
