Гитлер был весьма скудно наделен природой в сексуальном плане. Когда семь советских медиков произвели вскрытие его тела сразу после смерти, они обнаружили только одно яичко[704]; он от рождения был полуевнухом; противоположный пол и нормальная сексуальная жизнь мало привлекали его. Не имея достаточных сексуальных способностей, Гитлер, естественно, мог завидовать евреям, которые, казалось ему, наделены ими сверх меры. Как он сам пишет в «Майн Кампф», прогуливаясь вечерами по улицам Вены, он видел множество проституток, по его словам, именно евреи умело использовали продажных женщин: «При виде их по спине пробегал холодок, и меня охватывала ярость». Действительно, многочисленные австрийские евреи использовали своих любовниц-христианок, чтобы быстро сколотить состояние и завоевать положение в обществе; да и уроженцы нищей Галиции считали сутенерство прибыльным делом, как и всякую торговлю.
Возможно также, что Гитлер был скрытым сексуальным извращенцем. Не так давно исследователи получили доступ к секретным национальным архивам США; так были открыты многие подлинные документы и свидетельства очевидцев[705]. Во время своих редких интимных контактов с женщинами Гитлер был склонен (по крайней мере, с некоторыми из партнерш) к мазохизму; в частности, он просил женщин мочиться и испражняться на него. Возможно, он стремился разрешить свой глубокий внутренний конфликт, приписывая евреям постыдные сексуальные извращения: обвиняемый преображался в обвинителя. В «Майн Кампф» он много раз называет евреев падалью, подонками и другими столь же «лестными» эпитетами. В выступлениях и частных беседах фюрера главным обвинением, выдвигаемым против евреев, были их тайные и явные сексуальные извращения.
«Они из тех, что имеют сексуальные отношения с родной матерью». Чтобы дать Гитлеру возможность устранить его соперника генерала фон Бломберга, гестапо предоставило ему фотографии супруги генерала, бывшей проститутки, предающейся самым извращенным утехам с неизвестным мужчиной. Первыми словами Гитлера при виде снимков были следующие: «Этот человек, должно быть, еврей». Затем последовала пламенная речь, исполненная проклятий всему семитскому племени, словно они нанесли оскорбление ему лично[706]. В «Майн Кампф» он пишет о том, как ему показали фотографии половых извращенцев и он воскликнул: «Они не могут быть немцами, они, несомненно, еврейского происхождения!» Наделяемые всеми сексуальными пороками, ставшие козлами отпущения, евреи одним упоминанием своего имени вызывали ярость фюрера, обладавшего с юных лет исключительной чувствительностью: врач, присутствовавший при кончине его матери, заявил в свое время, что никогда не видел столь искреннего горя, как у юного Адольфа.
Гитлер обвинял евреев и в распространении венерических болезней, что еще больше усиливало его ярость. Доктор Моррель, которому предстояло стать личным врачом фюрера, в начале своей карьеры был специалистом по венерическим болезням; он лечил и Гитлера от такой болезни, подхваченной в результате общения с проституткой-еврейкой. Фюрер оправдывал свое воздержание тем, что боялся заразиться, его ненависть к евреям, которых он полагал разносчиками венерических болезней, от этого усиливалась. Антисемитизм фюрера, бывший в высшей степени истеричным, заставил его однажды воскликнуть во время погрома: «Хотел бы я быть юным эсэсовцем, чтобы, встретившись с евреем, задушить его своими руками!»
Не будь Гитлер сексуально неполноценным и половым извращением, он, быть может, не возненавидел бы евреев с такой чудовищной яростью и его ненависть не привела бы к гигантскому по масштабам геноциду, а в дальнейшем — к созданию для переживших его государства Израиль.
Евреи, ставшие предметом страсти или любовного влечения, иногда делали людей истинными «филосемитами», или, как их называют, юдофилами, тогда как любовные разочарования порождали юдофобов, или антисемитов.
Нередко встречались упоминания об особенной привлекательности евреек для представителей других народов; их репутация недотрог могла вызвать желание попробовать запретный плод; разговоры о невинности молодых девушек привлекали партенофилов или любителей совершать дефлорацию хотя бы в своих фантазиях. В прежние времена перспектива насилия могла дать садисту надежду оказаться в нужном месте в день погрома и делала для него привлекательной будущую жертву, подобно тому, как охотника влечет к дичи еще до открытия сезона. Свою роль играло и очарование тайны, поэтому-то многие наделенные богатым воображением художники или литераторы распространяли привлекательные, а иногда и ослепительно прекрасные образы евреек.
