Пока я приводила голову в порядок, Данил сидел на кровати и смотрел на меня.
Напрягало? Да вроде нет. Но в груди, сердце периодически сбивалось с ритма.
Когда мы спустились вниз, я действительно убедилась, что отец пьёт чай, при этом пирожное он по видимому уже съел.
Отец пристально смотрел на меня, оценивающе, сканируя.
Он всегда так смотрит, если я прихожу поздно домой, или вообще ночую где-то не дома.
— Пап, я всё ещё твоя девочка. — говорю я, эта фраза означает, что я всё ещё девственно чиста и убивать пока кого либо, рано.
Отец переводит взгляд с меня на Данила и обратно. Благо желание прибить Даню в его взгляде пропало.
Чувствую спиной взгляд Дани, чувствую его дыхание на своей шее. Вот зачем так близко стоять.
— Что ж, нам пора. — сказал отец, вставая из-за стола.
Он выходит из дома первым, я иду за ним, но у порога меня останавливает Данил, кладя свою руку мне на плечо.
— Мне наверное надо было позвонить твоему отцу, ещё вчера, когда нашел тебя спящую на кухне, но я не знал его номер.
— Так это ты меня вчера отнёс в комнату?! — удивилась я.
Оказывается Данил очень сильный. Нет я и раньше не сомневался в нём, но чтобы поднять ношу в сорок пять килограмм, и подняться с ней по дурацкой лестнице на второй этаж, это достойно уважения.
— Ну не брошу же я тебя на произвол судьбы. Если бы ты там так и спала, то сейчас бы не разогнулась.
— Спасибо тебе Дань. И за отца не переживай, он у меня строгий, но не изверг. Просто сказывается военное прошлое и беспокойство за меня.
— Он у тебя контуженный?
— Нет! Не контуженый, — отвечаю я, коря себя за то, что затронула эту тему.
Отец Данила погиб пять лет назад, и хотя он никогда об этом не говорил, но я знаю, ему всё ещё больно.
Привстаю на носочки и целую его в щеку, чтоб как-то отвлечь от не весёлых мыслей, после чего разворачиваюсь и иду на выход из дома.
Папа уже сидел в своей машине.
Подхожу к чёрному Джип Чероки, и открыв дверцу, я присоединилась к нему.
Джип тронулся с места.
Какое-то время мы молчали и я смотрела на лесной пейзаж и луга, что мелькали вокруг, и за тем, как небо постепенно светлеет.
— Есть хочешь? — услышала я внезапный вопрос отца.
Странно, я уже давно привыкла, что до самого дома он молчит, обычно мозги мне промывает матушка.
— Хочу! — краткость, дочь чего-то там, вспоминать чего точно, я не стала.
— Этот Скородумов, он твой парень? — этот вопрос шокировал меня ещё больше. Во-первых, отец никогда раньше не интересовался мальчиками, которые появлялись в моей жизни. Ну, а во-вторых, с чего он взял, что Даня мой парень?
— Па, с чего такие мысли?
— Он смотрит на тебя по собственнически.
— Па, он всегда так смотрит, — пожимая плечами, говорю я.
Отец отрицательно покачал головой, продолжая смотреть на дорогу.
— Нет Алин, так смотрят лишь на ту девушку, которую хотят присвоить.
Я улыбнулась.
"Разве Данил может так смотреть лишь на одну девушку? Навряд ли!"
— Па. Он всех девчонок школы хочет присвоить себе, даже училок. Так что, не стоит даже обращать внимание на него.
Отец на мгновение посмотрел на меня, после чего снова повернул голову к дороге.
— Ну как знаешь. Но учти, ещё раз такое повториться, будешь сидеть под домашним арестом. И локализацию не отключай…
— Ага. Спасибо, что бывших коллег с собой не прихватил, вот смехота была бы.
Отец недовольно нахмурился, но ничего не сказал.
Единственная круглосуточная забегаловка, что работает в нашем городке, была Макдональдс, он даже сюда добрался, и хотя мой отец был за здоровое питание, он всё же припарковался около здания и вышел из авто.
Я готова была выйти следом, но он жестом остановил меня, после чего ушел.
Я включила магнитолу и начала слушать музыку.
Минут через десять отец вернулся с фирменным пакетом, садиться и протянул его мне.
— Ешь, — коротко и ясно.
— А ты?
— Не хочу.
Пожимаю плечами и заглядываю в пакет, а там… Фу, там в стаканчике заварная овсяная каша, пару блинных рулетиков с творогом, изюмом и курагой. Так же стаканчик с ягодным пуншем и пирожок с вишней. Вот вам и здоровый завтрак.
Тяжело вздохнула. Ну как так можно, знает же что я каши не люблю, но всё равно купил.
Пока ехали домой, я давилась овсянкой, запивая пуншем.
Когда мы подъехали к дому, отец взглянул на меня, хмурясь.
— Алин, нам надо поговорить.
— Пап, если это насчет Данила, то…
— Нет. Это не на счет Данила. Это по поводу нас с мамой.
— А что случилось? — встревожилась я.
У нас образцово-показательная семья и мои родители довольно редко сорятся, а тут…
— Понимаешь… тут такое дело… хм, у тебя есть сестра.
— Сестра?! — не поверила я услышанному.
— Да! Алин ты…
— Ты изменял маме?! — возмутилась я.
— Алин, ты уже взрослая девушка и должна понимать… хм, многие мужчины изменяют своим женам и девушкам. Нет таких мужчин, которые свято чтут верность.
— Сколько ей? — недовольно спрашиваю я.
"Сестры мне ещё и не хватало!"
— Восемь.
— Восемь?! И ты всё это время молчал! Да как ты мог? — возмутилась я ещё больше.
— Алина, не кричи, я не глухой. Я сам узнал об этом только месяц назад и то, только потому, что мать Ирины погибла, и у девочки никого не осталось.
