Алина молчала, но смотрела на меня с укором, с обидой, от чего меня это бесило, это я должен обижаться, а не она.
— Объясника мне на милость, какого ты не сказала что беременна в первый раз?
— Ты был в армии.
— И что? Позвонить не могла?
— Я хотела сделать тебе сюрприз, — сказала она тяжело вздохнув и отводя взгляд.
— И что, почему этот сюрприз не состоялся? — напираю я.
— Потому-что сюрприз сделал ты, мне. — рявкнула она
" Хм. Что-то я не помню чтоб я делал какой либо сюрприз Алине."
— Ты о чём?
— Что, их было так много, что ты даже не помнишь с кем мне изменял?
— Изменял? — не понял я.
" Так, размышляем логично. Когда я вернулся, я не с кем ей не изменял, я… так, я побыл недельку в Курсуне, потом улетел в Питер. За эту неделю встретил Тёмку, Димку и Виталика, и больше никого, хотя н, была ещё Ленка, но я ведь с ней не спал."
— Слушай, Ленка сама на меня вешалась, я её и пальцем не трогал, зачем она мне когда есть ты?
— Какая ещё Ленка? — насторожилась Алина.
— Как какая, Исаева. Она ещё сказала мне, мол я ещё пожалею, что не захотел трахнуть её. Но это было так давно, ты чего? — я осекся, сидя на стуле, Алина беззвучно плакала.
Крупные слёзы стекали по её щекам, а она прикусила свою нижнюю губу, стараясь не проронить ни звука.
— Глупик, тебе эта Ленка что-то наговорила? — спросил я, подхватывая свою Алю на руки и неся её в свою спальню.
— Да! Она сказала, что ты мне изменяешь с Юлькой Калининой, — всё же всхлипнула она.
"Боже, она ведь по сути всё ещё ребёнок, но как же я её люблю."
Захожу в спальню и сажусь на край кровати, по прежнему держа Алину на своих руках.
— Почему ты не пришла ко мне тогда? Не дала пощечину, не заявила на меня свои права? Почему отступила? — спросил я.
— Она была такой убедительной, а ты… ты ведь всегда кутил с девушками, не одна так другая, не сегодня так завтра. А я что, должна всегда бегать за тобой и кричать что ты мой.
— Эх, Аля, Аля. Вот когда не надо ты машешь кулаками, а когда надо отступаешь, и в кого ты такая? Ладно, а почему не сообщила, что ждёшь второго?
— А зачем? Я хотела отомстить тебе, влюбить и бросить, что я и сделала, беременеть в мои планы не входило, а когда я поняла что беременна, вообще хотела аборт сделать.
— Чего? — рыкнул я. — Ты хотела…
— Да, хотела, — перебила она меня, — но потом передумала.
— И что тебя сподвигнуло поумнеть? — спросил я, целуя её в макушку.
— Серёженька! — сказала она, улыбаясь сквозь слёзы, — Я была уже в кресле, а меня словно током ударило, разве можно убивать ребёночка который ни в чём не виноват. Так что появился Серёжа.
Я слегка склонился и начал осушать её слёзы своими губами, целуя ей глаза, ресницы, щеки.
— Алька, почему ты такая?
— Какая? Дура доверчивая?
Я улыбаюсь сквозь поцелуи.
— Нет! Сладкая, солёная, острая и так необходимая мне.
— А как же твоя Катенька?
— Ошибка одиночества, до которой между прочим ты меня довела. Если бы не убегала и не пряталась, её в моей жизни и не появилось бы.
— Значит теперь я во всём виновата? — возмутилась она.
По идее действительно во всём виновата она. Придумала обиду и обиделась при этом ещё и частичку моих воспоминаний украла, но что было, то было, время назад не вернёшь.
— Я бы сказал что оба, но ты украла у меня детство сыновей, ты же не думаешь что я буду ждать когда Игнату исполнится десять, чтоб познакомиться с ними, — заметил я, касаясь невесомо губами её губ.
— У меня есть видео записи, много записей, они дома лежат, ты можешь всё посмотреть. — предложила Алина.
— Не сомневайся, посмотрю, а сейчас мы будем делать третьего ребёнка, чтоб я наглядно всё прочувствовал, а если мне этого будет мало, то за ним и четвёртого, — сказал я, перемещая свои губы на её шейку, а правой рукой накрывая её грудь.
" Чёрт, как же я давно не касался её, аж крышу сносит от её запаха, от её вкуса, от её дыхания, от её…" — дальше я мыслить уже не мог, поскольку её ладонь проникла мне под пиджак, затем под рубашку и остановилась в районе сердца, от чего оно заколотилось как бешенное, будто в последний раз.
Знакомство с сыновьями для меня было самым настоящим испытанием, и если Серёжу можно было подкупить игрушками и вниманием, поскольку пацану ещё не было и пяти, а вот с Игнатом было сложнее. Ему было уже почти десять, он размышлял как взрослый и взгляд имел цепкий.
Игнат почти не отходил от Алины, готовый заступится в любой момент.
Я стоял у порога в гостиную и не знал, что сделать, чтоб заслужить их доверие, любовь, хотя бы дружбу. Я не знал как начать разговор.
— Игнат, ты же хотел увидеть отца, так почему ты сейчас молчишь? — обеспокоенно спросила Алина.
— Мама, ты всё испортила! — заявил пацан, я опешил, Алина тяжело вздохнула.
— Прости сынок, я исправлю, только скажи, что я испортила?
— Но я же просил, я же мечтал, что когда мне исполнится десять, на мой день рождение, придёт он, и мы вместе будем праздновать, а теперь… — огорчённо сказал Игнат.
— А теперь, мы можем праздновать новогодние праздники. Все вместе, как ты хотел, только чуть раньше, — вставил я свои три копейки. — Разве это плохо?
