Я тут закрутилась с делом Дятловой и немного отвлеклась от Виолеттиных страданий. Нужно обязательно поговорить с Лидией Степановной, чтобы та не наделала глупостей.
Поблагодарив Клавдию Петровну за чай и гостеприимство, я попрощалась и поднялась на четвертый этаж к Николаю в квартиру тридцать шесть.
Сначала мне дверь долго не открывали, и я уже раздумывала, не спуститься ли к Клавдии Петровне и не спросить ли номер телефона Николая, но все-таки дверь тяжело скрипнула, и в щелку показались всклокоченная голова и заспанное лицо моего соседа.
Я вспомнила, что уже видела его в нашем дворе.
У меня отличная память на лица, в моем деле это весьма помогает.
Действительно, описание таксиста Ашота очень подходило Николаю — «настоящий хмырь». Но вслух я, конечно, сказала другое:
— Николай, добрый день. Я ваша соседка Татьяна, я к вам по очень важному поводу. Можно с вами поговорить? — засыпала я вопросами мужика.
— Татьяна, а я тебя знаю? Ты кто? — голос у мужчины был хриплый и сонный.
На часах уже около часа дня, а он все еще спит? — про себя удивилась я.
Но от Николая так сильно несло перегаром, что я отлично поняла: и почему он до сих пор спал, и почему, несмотря на будний день, он до сих пор не на работе.
Подвинув его плечом, я вошла в тесную и вонючую прихожую.
В квартире тоже витал дух перегара и каких-то ужасно пахучих капустных щей.
— Ты кто? Че надо? — задавал одни и те же вопросы Колян.
— Нет, так мы ничего не узнаем! Так дело не пойдет! — решила я.
Я протиснулась в захламленную кухню, открыла холодильник и на нижней полке нашла банку нефильтрованного.
Пока свидетель не похмелится, от него ничего путного не узнаю. Это правило я неукоснительно соблюдаю во многих своих расследованиях.
Вот и сейчас, увидев заветную баночку в моих руках и в два глотка опустошив ее содержимое, Николай заметно повеселел, взгляд его стал более осмысленным.
Вот она, живая вода нового поколения!
— Теперь поговорим? — снова спросила я.
— Поговорим, заходи! Тебя Люська прислала? За деньгами? Скажи, что пока нету, отдам, когда смогу! Нечего каждый день требовать и сюда зря таскаться! Вот вы бабы…
Но его философские терзания о сущности баб я пресекла на краю.
— Нет, я не от Люськи. Синий фургон во дворе твой стоит?
— Ну мой. А что, перепарковать надо? Я сейчас не могу! Я это, болею, вот.
— Знаем твою болезнь! — усмехнулась я. — Ничего перепарковывать не надо. Ты третьего дня на нем работал?
— Ну да. Я каждый день на нем работаю. Вот только сегодня заболел, не могу. Третьего дня точно работал, — принялся давать путаные объяснения Коля.
— Про убийство актрисы в вашем лифте слышал?
Почесав под майкой тощую грудь, Николай утвердительно кивнул.
— Слышал, конечно. Кто не слышал? А что, меня подозревают? — от удивления у него даже открылся рот. — Я что? Я ничего не знаю!
— Нет, никто тебя не подозревает, но могут, если ты не напряжешься и не подумаешь хорошенько. В тот день, когда актрису убили, ты сидел в своем фургоне во дворе. Это я точно знаю. Подумай, вспомни, кого ты тогда видел или слышал в то утро. Это очень важно.
Николай с сожалением попытался выдавить из пустой банки еще капельку пива, но она была девственно пуста.
— Да не помню я ничего. Хотя, а, да… Такси приехало утром, когда я там стоял. За рулем какой-то нерусский, кавказский такой мужик был. Девушка из такси вышла, и они вместе в подъезд зашли.
— Вместе? С кем вместе? С таксистом? — зацепилась за его слова я.
— Да нет, с каким таксистом? Девушка из такси к подъезду подошла, тут ее другая уже ждала.
— Другая девушка? — это была для меня новая информация.
— Да, та вторая возле подъезда сидела на лавочке, воду пила. Увидела ту из такси, окликнула ее, они вместе в подъезд зашли.
— Что за девушки? Ты их запомнил? — спросила я серьезно.
От ответа этого мужчины теперь многое зависело в ходе моего расследования.
— Да такие, обычные девушки. Не рассматривал я их. Волосы длинные у обеих, худенькие такие. Я их только со спины видел. Мне как раз Володя, мой напарник, позвонил с работы, я с ним разговаривал, не рассматривал этих девок.
— Хорошо, последний вопрос. А худенького парня в белых кроссовках ты там поблизости не видел?
— Нет, не видел. Как только мне Володя позвонил, я сразу же и уехал. Может, он, тот парень, потом подошел? — спросил меня Николай.
— Может быть, — задумчиво протянула я. — А в полиции ты про этих девушек рассказал?
— Нет, меня и не спрашивал никто. Я вчера поздно со смены приехал, вот спал до утра как убитый.
— Ясно. Ладно, пока.
— Ты, это. Ну, это. Ну, помоги, на здоровье подкинь, — жалобно промямлил Коля.
Я сунула в грязную ладонь пятьдесят рубликов, и мы оба, довольные друг другом, распрощались.
После визита к Николаю, я поспешила к Лидии Степановне. Надо наконец-то разобраться с этими кошачьими приключениями и поставить здесь жирную точку в расследовании. Разбрасываться на два дела, даже в пределах одного своего родного дома, — это весьма сложно.
Я долго жала на кнопку звонка, но дверь мне открывать не спешили.
Тогда я толкнула дверь и вошла в квартиру, в комнате слышались сдавленные рыдания.
