Тут прямо перед Кайсой с дуба рухнул человек. Грянулся оземь и оказался королевским гвардейцем Ригонии! В подбитой мехом красной шинели с пелериной и серебряным шнуром по вороту, в высоких сапогах и при сабле.
Кайса коротко взвизгнула.
Но прыгун оказался нестрашным — небольшого роста, едва выше фрейлины, худощавый и очень молодой.
Едва поднявшись из снега, он дурашливо поклонился.
— Что вы делаете? — ошарашенно спросила Кайса.
— Падаю к вашим ногам, прекрасная роза Севера!
Он действительно встал на одно колено и вынул из-за пазухи настоящую живую розу.
— Примите, прошу! — сказал по-вайнорски.
На дорожке за кустами стало подозрительно тихо. Принцесса и ее дамы наблюдали за происходящим сквозь путаницу ветвей, не спеша вмешаться.
Кайса смущенно хихикнула.
— Это так мило, — зардевшись еще сильней, она поднесла цветок к лицу.
А гвардеец прижал руку к сердцу и опрокинулся на спину — прямо в снег, объявив:
— Я сражен!
Кайса ахнула.
— Немедленно встаньте!
— Ни за что, — сияя, как новенькая серебряная марка, заявил наглец. — Здесь хорошо. Солнце, небо, снегири. И ваша улыбка.
Кайса от души рассмеялась — звонко и мелодично.
— Теперь тем более не встану! — довольно сообщил гвардеец.
— Вы замерзнете.
— Не замерзну, у меня на сердце весна.
— Вставайте же! — Кайса сделала вид, что сердится. — Не то я уйду.
— Хорошо. Дайте мне руку.
— Нет! — мяукнула я.
Фрейлина доверчиво протянула ладошку в меховой рукавичке — и в следующее мгновение с протестующим вскриком полетела в снег. Я хотела кинуться между ней и бессовестным плутом, даже когти выпустила, но Кайса и гвардеец, извалянные в снегу с ног до головы, поглядели друг на друга и задорно расхохотались.
— Ой, роза! — опомнилась фрейлина.
— Она цела, — гвардеец помог барышне подняться и заново вручил свой подарок.
Роза потеряла пару листочков, ее лепестки немного помялись, но в остальном цветок был невредим.
Теперь принцесса решила, что пора проявить себя, и пышное облако дам покинуло расчищенную дорожку вместе с ней.
— Ваше высочество…
Гвардеец вытянулся, попытался щелкнуть каблуками, но стоя по щиколотку в снегу, делать это было неудобно — и замер, низко склонив голову.
— Как ваше имя, господин кузнечик? — спросила Камелия с улыбкой.
— Лорн Ойсин, фендрик Гримменского полка лейб-гвардии его королевского величества Альрика! — юноша блеснул серыми глазами.
— И зачем же вы влезли на дуб, фендрик Ойсин?
— На спор, ваше высочество!
Юный офицер старался казаться дерзким, но видно было, что он робеет.
— О чем же вы спорили?
— О то, чтобы дождаться вас и ваших дам и поднести розу!
— Мне? — принцесса лукаво улыбнулась.
Фендрик Ойсин на миг замялся.
— Никак нет, ваше высочество! Барышне Кайсе Толлен!
— Ой, вы знаете мое имя, — пробормотала фрейлина.
— Что ж, фендрик, — сказала принцесса. — Пойдите и сообщите тому, с кем спорили, что вы выиграли.
А когда Ойсин удалился, заметила Кайсе:
— Какой славный паренек.
— Да…
Фрейлина с сожалением вздохнула, должно быть, мысленно сравнивая щуплого ригонца с могучим богатырем-виконтом, но потом посмотрела на розу, и ее губы дрогнули в улыбке.
— Жаль, она погибнет на морозе.
— Не погибнет, — заметила графиня Виртен. — Это роза из корзины, подаренной ее высочеству в Лейре. Граф Даниш наложил на все цветы чары морозоустойчивости.
Кайса всплеснула руками:
— Ваше высочество, он стащил у вас розу!
— Ну хоть на что-то эти розы сгодились, — засмеялась Камелия.
Следующим вечером опять налетела вьюга. Обоз сделал остановку, и принцесса наконец последовала совету графини Виртен — пригласила Даниша на чай.
По такому случаю дормез покинули все, даже служанка Фреда. Кайса хотела и меня забрать — она страшно боялась вновь потерять свою подопечную. Пришлось забиться в щель между диваном и креслом. Ни за что не пропущу этот разговор!
Принцесса засмеялась:
— Ах, Кайса, куда она денется? Не бойтесь. Я сама прослежу.
Как только Кайса вышла, я заняла позицию на узком комодике, откуда удобно наблюдать за теми, кто сидит за столом.
На столе все было приготовлено для чаепития. Высокий чайник с магическим водогревом, чашки в нежных морских узорах. Конфеты, печенья, вафли. Три вида варенья в свете лучезара искрились, словно разлитые по вазочкам драгоценные камни: темно-рубиновое — клюквенное, янтарное — яблочное и турмалиновое — из розовых лепестков.
Граф явился точно в назначенный час, не дав себе труда отряхнуться от снега. Возможно, потому что снежинки на его рыжих волосах и ресницах чудесно гармонировали с веткой цветущей камелии в руке.
Ветка была вся в инее — вернее, из инея. Щетинились крохотными снежными иголочками и пахла свежестью. Пышный цветок на чуть изогнутом ее конце был, как сахарный. Даже лизнуть захотелось.
— Теплая, — благоговейно прошептала принцесса, принимая подарок. — Но это же снег! Разве так бывает?
Снежинки с головы и плеч графа легким вихрем закружились вокруг ветки и собрались в боковой отросток, который вмиг увенчался еще одним цветком поменьше.
Принцесса ахнула.
