— Как не странно, ее Вика зовут. Нас отправили на помощь, отряд был засекречен. Мы рассредоточились, занял место на крыше школы. Перед школой протекала горная река. Иногда донося с ветром прохладу. Внизу дворы с их колоритностью востока. Спускался я только ночью, а так вел наблюдение квартала. Нам сказали, что боевики будут делать прорыв. Жарко, мухи. Я чтобы немного отвлечься, понимал что нельзя, начал осматривать дворы. Сразу рядом со школой, двухэтажный особняк стоял, именно особняк, расписанный в восточном стиле, с огромным двором выложенный плиткой. Дальше домишки похуже и дворы по-меньше, Чем он привлек внимание не знаю, наверное, привлекла внимание все таки девушка, маленькая хрупкая. Она просыпалась раньше всех. Подметала двор, пекла лепешки. Короче, работала целый день лишь иногда появлялись другие женщины во дворе. Кушала она так же во дворе, сядет в уголочке и ест лепешку запивая водой. Часто ей доставалось от женщины в возрасте, она старалась ее ударить чем придется. Вечером когда накрывали дастархан, сначала ужинали мужчины, их было четверо, потом женщины и только потом мой "воробышек".Она доедала, что осталось. В этом была какая то несправедливость. Однажды все и случилось. С утра все женщин собрались во дворе вынесли большие чаны, я так понял началась большая стирка. Почему не было современной стиральной машины, я так и не понял. Долго кипятили какие то тряпки, потом погрузили их на тележки и повезли к реке. Река быстрая, горная, девушки вошли в воду, а женщина стала бросать им белье. Нарочно она это делала, наверное, но белье шлепалось все дальше от моего "воробушка" и ей приходилось все глубже заходить в воду. И вот она потянулась за очередной тряпкой, оступилась, взмахнула руками, и река понесла ее. Она барахталась, пыталась ухватится за выступающие валуны. Народ собрался на берегу, все смотрели и никто не пытался помочь. Она наконец зацепилась за валун. Но я видел, что она долго не протянет. Бросил автомат накинув на него мусор, если бы его забрали, меня бы ждал трибунал. Закрыл дверь. Проорал в наушник, что девушка тонет и я бегу ее спасать. Что орал командир мне в наушник, я не слышал, не до этого было. С разлета прыгнул в воду, успел как раз во время. Девушка расцепила пальцы и течение вновь понесло ее. Подхватил ее под грудь и стал тянуть к берегу. Река не хотела отдавать свою добычу. Платье цеплялось за камни. Вода, перелетавшая через камни, закрывала лицо. Я отплевывался и тащил, тащил. Уже на берегу почувствовал, что силы моей едва хватило. Упал рядом с девушкой. Женщины причитали. одна звонила куда то, кажется мужу. Я приподнялся и посмотрел, как моя утопленница. И тут я понял, что она не дышит. Страх, такой страх стеганул мою душу. Я быстро начал делать искусственое дыхание. Рядом бегала женщина, что то орала по арабски. Я понимаю этот язык, но сейчас не воспринимал его вообще. Было одно желание заставить ее жить. И лишь когда она закашлялась, я перевернул ее на живот. Надавив на спину, постукивая. Придя в себя, она резко отползла от меня, схватила себя за колени, пытаясь прикрыть голые ноги платьем. Лишь на мгновение подняла глаза и все я пропал. Голубые чистые омуты мельком взглянули на меня. Арабка? С голубыми глазами? Но больше всего меня поразило ваше сходство, Вы мне понравились тогда очень. Удостоверившись, что с ней все в порядке, я начал искать пути отхода. Добрался до крыши, к счастью автомат был на месте. Просушил наушник и доложил, что обошлось. В ответ получил отборный мат командира и обещанный нагоняй ночью. А ночью был бой, меня ранили. Мы уже сворачивались, но просто уехать я не мог, запала мне в душу эта девушка. Чужая страна и мы нелегалы. Я обо всем рассказал командиру. Мне она нужна была, как воздух. Обещание помочь вселило в меня надежду. Как удар было, что ее продают, что она обесчещена мной, так как я к ней прикасался. И тем более касался губами рта. Ее дядя выставил ее на продажу за полтора миллиона. Я был готов забрать ее, но где взять такие деньги? Местный чиновник в чьем подчинении мы находились. Пригласил мужчину к себе, представил меня своим гостем и сказал, что я готов купить его племянницу. Промелькнувшее удивление скрыть не удалось. Азарт получения денег уже играл в его глазах. Еще не известно сможет ли он продать порченый товар. Или семья будет опозорена, если девушка останется жить в семье. Я хотел знать о ней все, но мне сказали, что ее зовут Вика и отец у нее русский, заверив, что она законнорожденная. Мне на это было плевать. Чиновник поторговался и ценник упал до миллиона триста. Мне дали неделю. От этого срока осталось три дня. Если я сделаю перевод, ее посадят в самолет и по туристической визе она прилетит в Россию.
— Володя Вы меня простите, но на благотворительность это не тянет, слишком дорого. Зачем она вам?
— Не знаю, но кажется я пропал, как только когда коснулся ее губ, делая искусственное дыхание. Я толком ее и не видел, так сверху. Да несколько минут спасения. Но без нее уже не могу, это как одержимость.
