Что я вам хочу сказать, лоси – это вещь! И больше я никогда не стану смеяться над выбором средства передвижения владыкой Лихолесья. Без этих животин мы бы с Прошкой точно сгинули где-нибудь среди болот Хийтолы. Сыну Луга, даже пойди он в Выборг пешком, ничего фатального не грозило, меня, положим, он бы тоже на себе вытащил, а Прошку сожрали бы на первой стоянке. На живое человеческое дитя облизывалась вся нечисть, начиная от мелких уродцев мааналайсов и заканчивая метсе-халтья. На привале, сидя в круге света от костра, я чувствовала себя, как звезда футбольного клуба посреди стадиона, полного болельщиков. Вокруг в несколько рядов толкались, сопели, причмокивали и похрюкивали монстры разного калибра. Лесная тьма так и светилась сотнями пар алчущих глаз. Примерно так моя Баська созерцала воробьев за окном – хищно и неустанно. И так же, как маленькие котлетки в перьях будили в кошке древние инстинкты, человечьи кровь и душа манили к себе хозяев лесов, болот и ручьев. Прошка жался ко мне, точно птенчик к наседке, на время забыв про подростковый гонор.
– Отче наш, сущий на небесах… – тихонько шептал отрок, стараясь не смотреть по сторонам и спрятав лицо в ладонях.
Молитва подействовала на нечисть парадоксально, монстры начали радостно хихикать и по-кошачьи сыто урчать. Тут у кого хочешь сдадут нервы.
– …не введи нас в искушение и избави нас от лукавого. Аминь! Ох, сожрут меня среди ночи, Катюха, точно схарчат с костями! – ныл боярский байстрюк, а потом не выдержал: – Сделай чего-нить, господин мой Тихий, с этими проглотами! – взмолился Прошка. – Христом-богом прошу, смилуйся!
Я огляделась повнимательнее. Мамочка моя родная, такое, если приснится, может навсегда заикой сделать. Мааналайсы – полулюди-полуящерицы с повернутыми назад ступнями – это еще цветочки. А вот когда на митинг человеколюбов подтянулись духи умерших – калманвяки, стало совсем жутко. Можно верить или не верить в «калму» – исходящую от мертвецов вредоносную силу, финно-угры, те свято верили и всячески с нею боролись, но не обращать внимания на черных аморфных тварей, безглазых, зато с огромными зубастыми пастями, невозможно. И холод от них такой могильный исходит, что Дихов огонь согреться не помогает.
– А волшебное слово где? – ухмыльнулся Лугов сын.
– Ой, а я не знаю слова заветного, – едва не плакал мальчишка. – А ты, Катенька, знаешь?
– А то! – Я укоризненно посмотрела на далекого ирландского предка. Мол, и не стыдно над ребенком издеваться? А еще бывший бог! Хотя, может, для воспитательного процесса самый подходящий момент.
– Это слово – пожалуйста. Пожалуйста, мой господин и родич, угомони своих… мнэ-э… коллег.
Диху чиниться не стал и выдал очередную порцию Калевалы. Видимо, от Керейтар в постели подхватил.
Монстрики заметно попятились, а потом и вовсе отбежали на приличное расстояние от костра и нашей стоянки, боясь навлечь гнев сына Ткачихи. Только ветки под пятками и копытами затрещали. А я получила еще одну возможность полюбоваться предком-прародителем. Чисто платонически! Всего лишь стишок прочитал, даже пальцем не пошевелил, а такой эффект получился. Знай наших!
– Так лучше? – спросил он у нас.
– Гораздо, – выдохнула с облегчением я.
Прошка же благодарил слезно и клялся Богородицей, что впредь слушаться будет во всем, как отца родного. Лично я ему нисколечко не верила. Как только окажемся в Выборге, сразу же начнет строить из себя средневекового мачо.
Нечисть Хийтолы приказу сида все же вняла, но, как и положено всякой нечисти, не смогла устоять перед искушением чуток припугнуть человечью дичь. Я, даже сидя на спине исполинского лося и под защитой сида, не могла удержаться от трусливого взвизгивания, когда черная мшистая коряга вдруг начинала смотреть ярко-синими глазами и ухмыляться беззубым ртом. Или заяц, только что выскочивший из кустов, вдруг заговаривал по-человечьи. Так-то вроде ничего страшного, но, когда видишь, как в звериных, лишенных белка глазах, вспыхивает и гаснет разум, а из заячей глотки рвутся звуки людской речи, тебя начинает знобить. А тут еще и Прошка заполошно верещит на всю волшебную страну.
– По-моему, Кайтлин, тебе здесь неуютно, – молвил задумчиво Диху, решив немного поработать Капитаном Очевидностью.
– Надо же, ты так проницателен.
Но сида мой сарказм ничуть не смутил. Он ласково потрепал нашего лося по шее, словно показывая всем пример отношения к обитателям здешних мест. Животное с легкостью, ничуть не надрываясь, везло на спине сразу двоих – нас с Диху.
– В Хийтоле теперь нечего бояться. И если ты не выдашь себя девой, то и на корабле, что повезет нас в Норге, ничего опасного случиться не должно. А вот с альфарами нужно быть начеку. Всегда и во всем.
– Я помню, что их нельзя называть «эльфами», – кивнула я.
