Сейчас отражение, впрочем, вело себя прилично. Сначала искренне улыбалось, когда с отцом разговаривала дочь, а потом напряжённо хмурилось, когда я на правах командира докладывала обстановку, щедро разбавляя факты собственными комментариями. В отличие от того же Варса, наш князь хоть и «держал лицо», как обязывало положение, но хорошую шутку очень уважал и периодически позволял себе едкие глумливые высказывания. А я достаточно хорошо его знала, чтобы в принципе не стесняться в выражениях.
Наше знакомство с Черногором состоялось в давние времена, когда он был младшим сыном тогдашнего князя, о престоле не помышлял и искренне желал долгих счастливых лет всем своим старшим родственникам, что позволило бы ему заниматься любимым делом. Не сложилось, но пару лет мы служили под началом у одного командира, будучи совсем ещё бестолковыми новичками. Делили приключения и тяготы полевой жизни — караулы, разведки, рейды, самоволки и прочие незамысловатые радости службы. Какое-то время даже делили постель: с этим у нас (в смысле, у кошек) на службе ещё проще, чем в остальных местах.
И как я могу с пиететом относиться к человеку, которого знаю с юности вплоть до таких пикантных подробностей, как шрам на заднице? Боги с ним, шрамом! Я такие эпизодыего жизни знаю, для которых «нельзя рассказывать детям» — самое мягкое определение. Уважать я его от этого меньше не стала, но разводить лишние церемонии была не готова.
Собственно, именно из-за этого давнего знакомства он попросил стать нянькой Лебедяне именно меня. Вернее, попросил кого-нибудь порекомендовать, а когда я вызвалась сама (уж очень мне в тот момент хотелось отдохнуть в тишине), искренне обрадовался. Понятно, что сейчас мы здорово изменились, особенно он, и душевной близости с дружбой не осталось, но хорошее отношение сохранилось. И вот это пренебрежение к условностям.
— …В общем, я хотела его послать совсем далеко, но решила не портить тебе политику, — резюмировала я свой рассказ под крайне недовольным взглядом Варса и насмешливым — его друга. — Мы пока обосновались у одного надёжного парня и решили узнать твоё мнение обо всём этом.
— Дурно пахнет, какое ещё у меня может быть мнение! — в голосе князя прозвучало недовольство. — Но я очень сомневаюсь, что кто-то так топорно устроил бы переворот.Зачем тогда сказки рассказывать про отъезд князя? Труп-то предъявлять вам они не обязаны, помер и помер, несчастный случай. Извините, помолвка расторгнута из-за вмешательства непреодолимой силы. Скорее, волчьи начальники сами в растерянности и понятия не имеют, что предпринять. Может, даже в панике. А насчёт ваших действий… Понятно, что обратно спешить не стоит, пока ситуация не прояснится. Может, он там запил на радостях, завтра протрезвеет; что, второй раз ехать? А ругаться не хочется, есть у меня устойчивое ощущение, что Райм и сам — пострадавшая сторона.
— Ага, особенно, если он ушёл в запой, — ехидно фыркнула я.
— Тогда вдвойне пострадавшая, — возразил собеседник. — Ладно, ты-то что думаешь?
— Ну, во-первых, Леду одну мы тут точно не оставим, — начала я с главного.
— Само собой! Я и при более благополучном раскладе хотел попросить тебя остаться с ней на некоторое время, проконтролировать.
— Это радует, — хмыкнула я, бросив взгляд на княжну. Та, услышав слова отца, не удержалась от радостной улыбки. Он уделял ей прискорбно мало времени, и любые проявления заботы дочь воспринимала с огромной радостью. — Ладно, а во-вторых… Я предлагаю оставить тут часть отряда, а часть отправить домой. Если это крупный заговор и местные зададутся целью нас перебить, несколько человек ничего не решат, а для страховки хватит и половины.
— А именно?
— Точно останусь я. Обязательно кто-нибудь из ведьм, можно обе, и тень. И Белку, конечно, для моего спокойствия, — мы с последней обменялись понимающими взглядами.
В воинских талантах и лояльности рыжего, способного заменить Белолесу в драке, я не сомневалась, но кое-чего ему не хватало, а именно — проверки временем и ясности. Подруге я доверяла даже больше, чем себе, знала все её слабые и сильные стороны и совершенно точно знала, чего от неё можно ожидать в той или иной ситуации. Рыжик же был надёжен, но его «болевых точек» я не знала, и потому полной уверенности в нём не имела. Кроме того, волчье «беспрекословное повиновение воле старшего» в некоторыхситуациях делало мужчину абсолютно бесполезным.
— Не хотелось мне разбивать отряд, но я так и знал, что этим кончится. Добро, полтрипты привлекут гораздо меньше внимания, чем целая, — вздохнул Черногор. — Близняшек оставляй обеих, они вместе гораздо эффективней, а тени пусть сами договариваются.
— Слушай, князь, я давно терзаюсь вопросом: в чём ты подозревал волков, если собрал для охраны дочери такой отряд?
— Да причём тут волки? — насмешливо фыркнул он. — Я думал, ты сообразительней. Это был прекрасный повод незаметно заставить тебя сделать то, чему ты всю жизнь сопротивлялась.
— А именно? — Я настолько опешила, что даже шпильку про сообразительность пропустила.