Утро. Я проснулся с бодуна. Медленно открыл глаза и сел на кровати. Плохо было так, что даже дышалось с трудом. Наконец, встал и побрёл на кухню. Там Собака:
– Очнулся?
– Блин. Еле живой… Ещё и снилась херня. Холдинг, «немцы какие-то…»
– Понятно… В зеркало себя видел? Реальный гоминид.
Я только вяло ухмыльнулся. Ну нет у меня сейчас контраргументов!
– Зато вчера был, как Черчилль, – продолжила Собака. – Коньяка полбутылки усандалил, хотя пришёл уже не комильфо. Сигары курил. Провонял всю кухню. О нас бы подумал!
Я пошевелил языком во рту:
– Точно, сигары! А я думал, что это кто-то из вас насрал мне, пока я спал.
Зашла Кошка и философски заметила:
– Ты сам в себя насрал.
– Тогда я пойду из себя проблююсь.
– Удачных излияний. Странно, что вчера лампочку вкрутил.
В туалете дико поморщился от яркого света:
– Да уж… Замечательно… Это ж сколько она ватт?
Вернувшись на кухню, я продолжил раскопки вчерашнего:
– Чего вы меня не остановили от коньяка?
– Ты ж в невменозе был! Проще пенсионную реформу остановить или Сирийский экспресс.
– Всё, бросаю пить.
– На сколько?
– На месяц точняк. Может, больше…
– Лучше без повышенных обязательств, спокойно переходи на вино. В малых дозах оно продлевает жизнь.
– Чем это?
– Хотя бы тем, что помнишь вчерашний вечер.
– Звучит заманчиво, но ты же знаешь – минимализм не мой конёк.
– Твой конёк – пивной ларёк.
– Больше ни слова про алкоголь! Штирлица рвёт на родину. – И всё-таки подумай над предложением. Смени антифриз.
– Пока не готов. Или завязывать или продолжать. Два берега. – Вы, батенька, максималист!
– Ни хрена! Вчера я добровольно отказался от целой стаи чужих тараканов и понтов.
– Подумать только!
– Зря иронизируешь. Ты бы видела эту…
Кручу в воздухе пальцами, пытаясь подобрать определение. Помогает Собака:
– Тараканоносительницу?
– Точно.
– За проявленную силу воли хвалю. Молодец. Мужчина.
– Слушай, а приготовь пожрать чего-нибудь? И кофейка нацеди, будь другом?
– А ты?
– Пойду в ванной полежу, отмокну.
– Не забудь воды набрать.
Зашла Кошка:
– Может, без воды? Утонешь ещё.
– Не каркай. Помоги лучше реанимационной бригаде.
– Спасение утопающих – дело рук наливающих.
– Просто ты завидуешь, что так не можешь.
– Разумеется.
Кошка выдержала паузу и стала говорить, растягивая слова:
– Водка… Тёплая…
Останавливая рвотные позывы, я бросился в ванную, успевая услышать вслед:
– Забулдыга! – это от Кошки.
И более человечное от Собаки:
– По крайней мере, другого у нас нет…
Но на удивление быстро весь синдром сняло, как рукой. Хорошая закуска и правильная фармакология творят чудеса. Я уселся на кухне и раскрыл прессу…
В чтении газет для меня нет ничего интересного. Это просто ритуал, сакральный акт приобщения к чему-то большему и потому абсолютно мне не нужному. Я являюсь вполне себе энергонезависимой экосистемой и вполне компактной. Большее мне претит. В данной ситуации размер имеет значение. Ко мне не надо тянуть северные потоки, и мне неинтересна демократическая экспансия в виде расширения НАТО или в виде самопровозглашения танковых дивизий сопредельных государств. Зачем же тогда мне их читать? Ответ прост. Газеты – это просто повод позубоскалить, почитать между строк и, в конечном итоге, слегка развеять скуку. Этакий интеллектуальный онанизм без оргазма. Но не люблю я их по вполне конкретной причине – газеты всегда врут. Это, если хотите, моё политическое кредо. А я люблю только правду. Правду, ещё раз правду и ничего кроме правды. Часто правда рождается в разговоре, и иногда как раз за таким вот бессмысленным времяпровождением, как чтение газет. Сижу, листаю. А между тем желудок начал подкручивать голод.
– Хотелось бы сегодня позавтракать… Хотя бы к вечеру… – намекнул.
– В Индонезии активизировался вулкан… – это Собака сделала вид, что не понимает к чему я.
Поэтому пришлось разъяснять:
– Хотелось бы всё равно позавтракать. За Индонезию не переживай, туда наше щедрое правительство вышлет МЧС с самолётом, а нам своими силами придётся обходиться. Нам никто ничего не вышлет, кроме наших цепей и, возможно, поводков с намордниками.
Когда в разговоре начинают всплывать различные средства обуздания свободы и демократии, то сразу появляются и конкретные решения.
– Я вчера готовила. Сегодня не моя очередь, – Кошка – мастер соскакивать с темы.
– А чья тогда? – я продолжал давить, но в рамках конвенций. Жаль только, что Собаку таким щенячьим способом не пронять. – Дым индонезийского отечества затмил тебе память? Есть хорошее средство для прочистки нейронов головного мозга – график дежурства по кухне. Вещь – бесхитростная и примитивная, но дающая необходимый эффект.
Сдавать позиции не хотелось. К тому же, ведь это я – венец творенья!
– Я когда голодный, у меня память не работает. Влияют на неё патогенные факторы современной жизни в мегаполисе и частично усталость после работы, на которую, кстати, из присутствующих хожу только я, а остальные у нас почему-то мастаки очереди распределять.
– Кто на что учился…
– Я что-то не пойму, у нас тут, собрание анонимных академиков?
