Как оказалось Саид к этому времени обзавёлся не только женой, но и четырьмя детьми, три дочери и сын, что ещё нужно мужчине, ну наверное ещё пару сыновей, а так — Саид весьма счастливый человек.
Ещё через пару дней Екатерина потащила меня в Марина Молл, там якобы продают ожерелье с бриллиантами и жемчугом, которые ей так хочется заполучить.
Ни такси, ни машину я решил не брать, просто повёл Катю до Марин Молла пешком.
Походя рядом с полем для крекета, Катя вдруг предложила:
— Дань, а давай на обратном пути сыграем на желание.
— Ты хоть умеешь играть? — усомнился я
— А это имеет значение? Если я выиграю, то ты исполняешь любое моё желание, без возражений, если ты, то я исполню твое желание, тоже без возражений.
— Я никого убивать не буду.
— А я и не прошу, — лукаво ухмыльнулась она.
— А тебе не кажется, что крикет это командная игра, и двух людей явно мало для этого. — заметил я.
— И в кого ты такой умный? — нахмурилась она.
" А в кого ты такая глупая? " — хотел спросить я, но вовремя придержал свой порыв.
Как только мы прибыли в Марина Молл, Екатерина сразу потащила меня к ювелирному бутику, где в конце концов выклянчила своё ожерелье, но как только она его заполучила, повисла на моей шее, целуя жадно меня в губы.
По инерции отвечаю, придерживая её за талию, конечно, умом я понимаю, что в общественном месте проявление страсти катит под статью " Публичный непристойный поступок", но я готов был оплатить штраф.
Катя похоже была готова зайти и дальше, но… но это просто наваждение, этот аромат, ваниль с кокосом, он отрезвляет, он манит и я оторвавшись от губ Кати оглянулся.
Народу тут было много, как местных, так и туристов.
Мой взгляд скользил от одного человека к другому, но не мог ни за кого зацепиться. Лишь на мгновение я остановился на женщине, что стояла ко мне спиной. На ней было одето синие платье, которое скрывало ноги и чёрная химара.
Рядом с женщиной шел мальчик лет семи, а на руках у маман был пацан двух лет от роду, но на удивление с тёмно-пепельными волосами.
В своей жизни я видел лишь двух людей у которых были пепельные волосы, моя бывшая американская сокурсница Бекки Молитон и Ольга Львова — мать Алины, теперь ещё и этот пацан.
Мои мысли прервала Катя, надув губки она хмуро спросила:
— Дань, ты чего на неё смотришь?
— Ничего, я просто задумался. — сказал я, хотя ловлю себя на том, что действительно смотрю как плавно идёт та арабская мамзель, и на то, что эти длинные тряпки не скрывают, как покачиваются её бёдра при ходьбе.
— Даня! Хватит на неё пялиться. — возмутилась Катя ещё больше.
— Да угомонись ты уже, не пялюсь я на неё. — рыкнул я, и тут же понизил голос, увидев как вздрогнула мамзель и как её младший сынишка посмотрел на меня своими огромными синющими глазами.
" Вот те раз, в первый раз его вижу, а такое ощущение, что знаю всю жизнь. Бред какой-то! " — мелькнула мысль.
— Пошли уже. — сказал я Екатерине, хотелось уйти подальше, пока мой мозг не сыграл с со мной шутку, которая приведёт меня в психушку, в лучшем случаи, а в худшем, в каталажку, а то уже хотелось кинуться к той мамам и проверить не Алина ли это?
Нет, умом понимаю что не она, а вот сердцем нет, оно кровью обливается и истошно вопит, что это она.
Катя возражать мне не стала, пошла рядом со мной, обсуждая куда она ещё хочет попасть, пока мы находимся в Объединённых Арабских Эмиратах.
Глава 26.
От Алины.
Давно я не была в России, вот и родители причитают, что Игнат в этом году в школу пойдёт, а они его практически не видели, он чаще у бабки Иры был, а не у них, а Серёжу они вообще не видели, фото и скайп не в счёт.
Ну, Серёжа действительно родился на Фиджах, и до сих пор никуда не выезжал, зато имеет два гражданства и лялякает на трёх языках, плохо, но лялякает.
Не знаю что меня торкнуло, но я решила провести это лето у родителей, заодно и Иру увижу, она уже школу закончила и по моим стопам пошла в модели.
Родители конечно были против, но пару лет назад я сама её свела с Марго, да и хорошего агента нашла.
Эдменд Довиони — превосходный человек и профессионал своего дела, а самый большой в нём плюс, то что он — гей и при этом, как не странно он — джентльмен, а это значит, сам до Иры домогаться не будет, и под других не посмеет подложить.
Вот и решила я в этом году и родителей повидать, и Ирку, а уже на обратном пути, и к бабушке залететь на пару недель можно.
Помня о том, как я летела с Игнатом на Фиджи, прекрасно помнила, что без плача со стороны Серёжи не обойтись, и потому старалась выбрать путь покороче, пересадки подлиннее, но не всегда получается так, как мы хотим.
Путь от Нанди до Окленда занял чуть больше трёх часов, а пересадка заняла почти шесть. Серёжа покапризничал лишь во время взлёта и во время посадки, в остальном мирно спал.
Пока были в Окленде, успели зайти в музей военной истории, где Игнат восторженно бегал от одного экспоната к другому, и просил покатать его то на корабле, а то на самолёте, и не просто на самолёте, на истребителе, и под конец он заявил:
— Мам, а знаешь кем я буду, когда вырасту?
— И кем же? — спрашиваю я.
