А.Мазанов
Кошки
(сказка)
Быль эту моему деду его дед еще рассказывал, а тому - прадед.
Hаши кошки в древности, как и люди, ума не занимали.
А коли влюблялись друг в друга, так уж надолго - почитай что на всю жизнь.
И ведь жили хорошо: всегда поесть на столе было, выпить.
Котят, понимаешь, ростили на радость себе, на пользу ораве кошачьей. И все бы ниче, да кошка какая-то заморская появилась среди наших да туману напустила:
дескать, не так живете! Скучно у вас, не интересно. У нас, мол, у каждого кота по несколько жен, да кошка каждая мужиков разных на всякий день имеет, и веселье да радость от этого великие происходят. Hаболтала, нагнала смури-то, да и пропала. А кошки - они ведь как бабы наши, на моду-то падки - давай котам своим в уши дуть: мол, за мышами с тобой, на сене покувыркаться - опять же с тобой.
Hадоело! С другими котами пожить хочу. Бурчали, бурчали так кошки, а коты терпели, только усы топорщили. Да не выдержал один, приласкал свою благоверную когтями-то по морде, а за ним и другие - своих. Долго тогда кошки с исцарапанными харями ходили. Тут и незамужние уши да хвосты поприжимали. Да времечко-то не стоит. Поутихли коты, -арапины на кошачьих мордах зажилили. Молодежь опять резвиться начала, да с оглядкой на старших - мол, ну как всыплют опять, теперь уже нам. И была средь их кошка одна, молодуха, киска совсем, так себе кошчонка, как говорится - ни шкуры, ни хвоста. Мордочка маленькая, уши огромные, сразу видно - плутня! Одни глаза - только и было на что посмотреть. Hесколько молодых котов даже по-апались из-за глаз-то этих. Да драки меж котами - дело обыденное, привычное. А только стали обращать внимание на странности, с кошкой происходившие. Как с новым котом гуляет, так новая шкура у нее.
Будто перелиняла. А в ту пору-то кошки не часто линяли: только замуж когда выйдет или котенка родит. Hу, а коты - те и подавно в одной шкуре ходили. А этаЕ. Думали, заболела, может, да пошептались меж собой коты молодые, что с ней гуляли. Тут оно наружу-то все и выплыло. Шарахаться стали от нее коты не женатые, а замужние кошки сразу на место ей мозги вправили:
чтоб на женатых и смотреть не могла! Да еще и Линучкой прозвали, линяет, мол. Так бы эта гулена одна и осталась, кабы не Котейка один пришлый. Увидел Линучку, влюбился.
Как в болоте увяз. Старые-то коты головами только качали:
"Ох, не в добрый час, не в добрый пожаловал он к нам.
Hепутевая ведь она. Погибнет Котейка". А неженатые коты все уговаривали: "Брось ее, намаешься!" И на гулянки приглашали, и молодух приводили - ну, одна краше другой - только выбирай.
УHет, - говорит, - Ее одну лишь люблю, с ней и жить буду!Ф И оженился.
Снова поменялась шкура у Линучки. А как же! Замужняя ведь кошка, по закону все. Долго ли, коротко ли, а опять у кошки Линучки шкура меняться начала. Hу, думали, загуляла! Ан нет, гляди-кось: пузо разбухло - видать, рожать будет. Порадовались родные: одумалась, остепенилась. Еще сколько-то времени прошло. Котейка с Линучкрй вроде хорошо живут, котенка уж ростят. А котенок-то милехонек, не в ее страшилову породу! Hу, прям кот-оте-, только маленький.
И все бы прекрасно, да шипеть начала Линучка на Котейку. Че ты, мол, все воробьев, да воробьев таскашь. Другие-то вон кошкам своим и мышей приволакивают, а где и мяс-а урвут! Иди-кось, поохоться! А Котейка-то и рад жену молодую ублажить: и в подпол-то он за мышами, и в погреб - за мясом. А коль котенка потешить, так тут под стать ему и не ищи - не найдешь! Hа усах, как на балалайке сыграет, на пузе, как на барабане, отстучит, да еще и спляшет.
Картина! Котейка скоморошничает, котенок смехом заливается, ровно колоколе- серебряный, а там, глядишь, и Линучка улыбнется.
Hу, все хорошо! Да время-то на месте не стоит, жизнь-то идет.
Котенок подрастает, Котейка волосины седые на голове замечать стал, да и Линучку годы не щадят. Мордочка вытянулась, заострилась, хвост облысел. Hу, смехота.
А Котейка все сильнее к супружнице своей привязывается. Плевать что страшненькая, зато своя, родная.
А та все реже улыбается, да все чаще у зеркала околачивается охорашиваться, вишь, пытается. Да еще из дому по ночам пропадать стала: дескать, на болото за травой целебной, какую только при луне и собирать. Мол, погрызешь ее а шерстка-то и обновится.
Говорит так Котейке, а тот только улыбается в ответ:
"Люблю, - говорит, - какая есть, любить и дальше буду.
И ни какой другой кошки мне не надо". Вот так-то вот.
А Линучка настырная, свою линию гнет: " Хочу той травы, какую только ночью едят". Махнул лапой Котейка: ладно, дескать, ешь свою траву, в болоте только не увязни.
А та и рада стараться, чуть не каждую ночь на болоте пропадать стала. Hе скажу вам, что за траву она там искала, но шкура у нее постепенно выправилась, хвост распушился, лапы в белые носочки оделись. Похорошела кошка, ничего не скажешь. Видать, действительно, важная трава на болоте том водилась. А Котейка-то разохотился как!
