– Это случилось давным-давно, – произнесла старуха после долгой паузы. – В самом начале времен, когда все понимали друг друга – и животные, и люди. Даже обычные люди, как ты. Но шли годы. Твой народ позабыл древний язык и принялся охотиться на таких, как мы. В этих холмах разразилась страшная война между людьми-медведями и кикаха. И не было конца кровопролитию, пока мой предок не изготовил зелье, которое передал человеческому лекарю, – это оно здесь, на гобелене. Человек попробовал зелье, и медвежий рев превратился для него в слова. С тех пор он понимал язык всех зверей. Он научился чтить животных и людей-животных. Он принес это знание вождям своего племени, и страшная война прекратилась.
Старуха-медведица оторвала взгляд от гобелена и сердито посмотрела на девочку:
– Но твой народ по-прежнему охотится на нас.
– Я не охочусь, – помотала головой Лилиан. – Мы с тетушкой никогда ни на кого не охотились.
Матушка Манан недобро прищурилась:
– Твоя тетя Нэнси – это вообще разговор особый.
– Да она мне не тетя, – поспешила объяснить Лилиан. – Мою тетю зовут Фрэн Киндред. Мы никогда никого не обижали.
– Может, оттого ты еще и жива, девочка.
В ту ночь Лилиан долго лежала без сна, размышляя об истории Матушки Манан и о коробке со старинными бутылочками в холодной кладовой.
Следующим утром Лилиан понесла в холодную кладовую свежие яйца. В дверях она замерла и прислушалась: из гостиной доносились голоса Матушки Манан и ее друга Себастьяна – слов было не разобрать, только общий тон беседы.
Войдя в кладовую, Лилиан поставила корзину с яйцами на полку, взяла табурет и, взобравшись на него, дотянулась до коробки с бутылочками. Неужели это правда оно – волшебное зелье, что учит понимать животных?
Девочка соскочила на пол и снова подошла к двери послушать: разговор в гостиной журчал как ни в чем не бывало. Лилиан вытащила из коробки бутылочку и откупорила ее, затем поднесла к носу и понюхала.
Пахло довольно гадко, но ведь зелья и должны так пахнуть. Харлин готовила для них с тетушкой снадобье из рыбьего жира, они пили его всю зиму. Лилиан как-то пожаловалась на противный вкус, но тетушка лишь рассмеялась и сказала: «Противный – значит работает».
Научившись понимать животных, можно многое разузнать, и не обязательно дожидаться, пока Матушка Манан соизволит заняться ее сном. Если она вообще собирается выполнить обещание – с каждым часом это казалось все более сомнительным.
Скорее всего, здешние кошки смогут объяснить, почему кошки дома так странно смотрели на Лилиан. Куры, свиньи, коровы – кто угодно – наверняка знают, собираются ли люди-медведи ее съесть. Можно разыскать лиса и спросить его самого, почему он шел за Лилиан по пятам. К тому же ей совсем не повредит обзавестись парочкой надежных друзей.
С другой стороны, то, что она хочет сделать, сильно смахивает на воровство. Красть нехорошо, так учила тетушка. Но неужели своим усердным трудом Лилиан не заслужила один глоточек? И, в конце концов, никто ведь не говорил, что пить из этих бутылочек нельзя.
«А, такие крошечные бутылочки! – беззаботно скажет она, если кто-нибудь вообще удосужится спросить. – У меня что-то в горле запершило, а я решила, что это микстура от простуды. Знаете, в точности такую делала моя соседка Харлин».
Но откуда ей знать, что это не какая-нибудь отрава? Если так, то люди-медведи найдут ее остывшее тело на полу холодной кладовой.
Девочка закупорила и хотела было поставить бутылочку на место, но тут ей вспомнился Джоэн. И этот его злобный взгляд. Люди-медведи относятся к Лилиан как к неразумному существу. Для них она просто служанка.
Бросив виноватый взгляд в сторону двери, Лилиан вытащила пробку. Не дав себе снова впасть в тяжелые раздумья, девочка поднесла пузырек к губам и осторожно втянула содержимое. Она поперхнулась от горечи, но заставила себя проглотить зелье. Мерзкая жидкость обожгла горло.
Трясущимися руками она вставила пробку в бутылочку.
Прошло несколько секунд. Кажется, она не умерла. Да и вообще Лилиан чувствовала себя как прежде – разве что живот слегка побаливал.
Это ей за воровство. Она поступила дурно, и отношение людей-медведей тут ни при чем.
Опустив в карман пустой пузырек, Лилиан влезла на табурет и задвинула коробку назад, в дальний угол. Она поставила на место корзину с яйцами, закрыла дверь кладовой и юркнула в свою каморку. Там она спрятала пустую бутылочку на самое дно дорожной сумки.
– Девочка! – прокричала из гостиной Матушка Манан. – Принеси нам еще чаю!
– Да, мэм! – отозвалась Лилиан и поставила чайник.
– Да не копайся!
– Не буду, мэм!
Лилиан ждала, пока вскипит вода, и думала, что все-таки, стащив эту несчастную бутылочку, довольно легко отделалась.
