Кошки говорят «мяу» полностью

— Да? Ну, сейчас посидим где-нибудь, перекусим… Но ты мне так и не ответила. Со мной ты, или… — он не договорил и внимательно посмотрел мне в глаза. Его ладонь замерла у меня на шее, перестав поглаживать ее, и весь он как-то замер — нет, не от волнения, не от беспокойства (эти чувства вообще как-то не очень клеились к нему), а просто в ожидании, как хищный зверь, как… Лежащая за прутьями решетки огромная полосатая кошка, смотрящая теперь куда-то мимо нас…

Я отвела глаза и теснее прижалась к нему бедром. А потом — всем телом. И он понял, что я сказала «да» еще до того, как я сказала:

— Да… Я с тобой.

— Ну, и отлично. Все будет о‘кей, Рыжик. Все будет… правильно. Пошли, — он потянул меня прочь от клетки с тигрицей.

Отходя, я обернулась и в последний раз взглянула на нее. Полосатая зверюга тоже, как и волки, проводила нас взглядом своих желтых фонарей и… Широко зевнув,

(Огромные, белоснежные клыки на фоне жаркой красной глотки.. Господи, у нее же только одно страшное назначение, откуда же… Откуда в этой жуткой древней силище, созданной лишь затем, чтобы убивать — раздирать и рвать податливую живую плоть, — такая жуткая… Красота!..)

презрительно фыркнула. Словно ясно и просто выразила свое отношение к моему страху перед одиночеством, моей попытке уцепиться за силу…

Обида и злость вдруг захлестнули меня изнутри, и, стиснув зубы и уставясь в холодные желтые круги ее глаз, прямо в черные точки зрачков, я мысленно крикнула ей: Хорошо тебе так фыркать, но со всей своей силищей это ты — в клетке, а я… Хоть и трясусь от страха, но я — на свободе!..

Это была подлая мысль, и мне сразу стало жутко стыдно — так стыдно, словно она могла понять, прочесть мои мысли, но она… Не шелохнулась, не отвела глаз, вообще никак не отреагировала,

(на что?.. Неужели я хоть на миг и вправду подумала, что она может прочесть?…)

только в мозгу у меня опять звякнул странный, чужой голосок, растягивая слова, насмешливо произнесший: Ты ещщще не за-а-ешь, что такое настоя-а-а-щий стра-ах… Ещще не вре-е-мя…

Всю дорогу до открытой кафешки мы молчали. А когда уселись за столик, я вдруг неожиданно для себя попросила:

— Давай возьмем котенка… Маленького… Ну, знаешь, на счастье…

— Давай, — легко согласился он, равнодушно пожав плечами, а потом взглянул на меня как-то… С интересом, причем, не с простым, а каким-то задумчивым… даже тревожным… протянул: — Я и не знал, что ты любишь кошек…

— Я сама не знала, — пробормотала я.

Вряд ли меня можно назвать впечатлительной, а уж тем более сентиментальной особой, но еще много лет я вспоминала тот эпизод и… Пускай это звучит бредово, но — просила прощения у той огромной рыжей зверюги с жуткой пастью и страшными клыками, способными легко перекусить мою шейку, как тонкую травинку. Просила прощения за тот вырвавшийся у меня подлый мысленный вскрик про… Про страх и про клетку.

Это накатывало на меня в самые неожиданные и неподходяще моменты — например, когда шейку моей матки дергала судорога оргазма… Или когда я смотрела по телеку, как подъемный кран стаскивает с постамента памятник супер-чекиста, с горячим сердцем, холодной башкой и еще чем-то чистым…

(… Концы у них холодные были, Рыжик, — пробормотал мой Ковбой, равнодушно взирая на этот спектакль, транслирующийся по телеку, — вот и хотелось хотя бы ручки в горячей кровище искупать…)

Когда смотрела на широко раскрытый рот с фарфоровыми зубками модного эстрадного певца, трясшего длинным «конским» хвостом и орущего: «На падайте духом, поручик Голицын…»

Когда впервые входила в нашу роскошную новую квартиру с только что сделанным евроремонтом — в элитном доме недалеко от станции «Проспект Мира», — держа в руках кошачий домик-переноску, где мирно спал подобранный на улице маленький рыжий котенок… Когда засыпала одна на широченной койке-аэродроме, не дождавшись мужа, мотающегося где-то по своим бизнес-делам (а может, расслабляющегося на другой, деловой квартире с молодыми длинноногими профессионалками, появившимися в столице нашей новой-старой родины в таком количестве, что предложения явно превышали спрос), и с удовольствием слушала сладкое мурлыканье нашей упитанной рыжей кошки,

(твоя рыжая сестричка…)