— Здорово ты кончаешь, Рыжик, — сказал он, сладко потягиваясь, и вдруг спросил. — Знаешь почему у красных ничего не вышло?
— Почему? — безучастно-вежливо откликнулась я (мне сейчас было столько же дела до красных, сколько бегемоту — до бабочки).
— Вот именно поэтому, — буркнул он.
— Почему — поэтому?..
— Оргазм… — он помолчал, потом повернулся ко мне, и вздохнув, уставился куда-то мимо меня, в стену. — Тебе нет сейчас дела до… Ни до чего. Оргазм, понимаешь?
— Не-а…
— Помнишь у Оруэлла в 84-ом главный идеолог режима… Черт, забыл, как его звали… Ну неважно, словом, он читает лекцию Смиту в Министерстве Любви: мы сделали то-то, сделаем еще то-то, мы контролируем прошлое, значит, контролируем будущее… Ну, и так далее, такая программная речуга, помнишь?
— Ну да… И что?
— И среди прочего он говорит:
Я задумалось. Что-то тут…
— Но они пытались… Эй! — я потерлась носом о его плечо, желая привлечь внимание его уставленных мимо меня в стену каких-то
— Словом, как и везде, обделались, — усмехнулся он. — Ты права, они воевали с сексом, но… На идеологическом фронте. Они
— Бр-р-р! — я зябко передернулась. — Не надо. Хорошо, что… Хорошо, что обделались, или… — Я вздрогнула и уставилась на него. — Ты что,
— Да нет, — отмахнулся он. — Я просто сейчас с
— Что это тебя вдруг на кошмары потянуло? 84-й и этот… «Король ужасов» его называют — в кабинете сразу две раскрытые книжки валяются.
— Нравится, — рассеянно кивнул он. — А ты читала?
— Что-то читала, но на языке, а эти переводы — не-а…
— И напрасно. Хорошие переводы. Этот парень, ну, переводчик в смысле, — он как-то искоса глянул на меня, и… я где-то
но только
В последней фразе мне почудилась вопросительная интонация — слабенькая такая, словно ненавязчивый крючочек, так лениво заброшенный, без особых надежд… Я легонько и как можно равнодушнее пожала плечами.
— С такими легко работать, — лениво продолжал Ковбой. — Легко читается… Можно было бы нанять его для себя — им ведь гроши платят, — пускай себе переводит…
— Для тебя? — я по-настоящему удивилась.
— Ну да. Был б у меня мой личный…
— Личный переводчик? Зачем?.. Ты же знаешь язык, как родной, что за дурацкие…
— Рыжик, чего ты так возбудилась? — усмехнулся он. — Я просто расслабился, ты классно меня трахнула, вот и захотелось поболтать…
— Расслабился? — переспросила я. — А вот расслабляться тебе, может, и не стоит. Тебя хотят здорово подставить.
— Подставить? — с ленивым смешком переспросил он. Я промолчала. Он приподнялся на локте, заглянул мне в глаза и… Понял, что я не шучу. — Ну, в чем дело?
И я рассказала ему, в чем дело, почти дословно передала весь разговор с Хорьком, только без того, что было
— Ты взяла дискету? — выслушав меня, ровным голосом спросил Ковбой.
— Он не дал, — таким же ровным голосом постаралась ответить я. — Я же сказала ему, что подумаю…
— И он рассчитывал взять тебя на паре перепихонов с ним? — недоверчиво протянул Ковбой. — Ну и муда-ак…
Кажется, он говорил что-то еще, но я не слушала. Не слышала… Я уставилась на стоящую не телевизоре фотографию — Седой с женой и мы с Ковбоем перед красной ленточкой на открытии казино, — и в мозгу у меня звучал голос Хорька, повторявший, как на заезженной пластинке, одну фразу:
