Выглянули. И тут же спрятались обратно.
– Почему свет? – спросил я. – В химическом кабинете свет горит, с какой это радости?
Шнобель снова высунулся из-за угла. Смотрел почти минуту.
– Там, кажется, кто-то есть... – сказал я.
– А, это новенькая...
– Какая новенькая?
– Такая, обычная. Кожаная куртка дешевая, дурацкая, на базаре скорее всего купили, джинсы слегка расклешенные, но не стрейч, ремень...
Я ткнул Шнобеля локтем.
– Ладно, ладно. Ты же болел. А пока ты болел, она пришла. Ничего интересного, на мой взгляд, обычная метелка с грязными волосами...
– Что она тут делает?
– Полы, наверное, метет.
Я поглядел на Шнобеля с недоумением:
– Полы?!
– Угу.
– Зачем? – не понимал я.
– Зачем, зачем, чтобы чистые были...
– Но уборщица же есть!!!
Я был удивлен вроде как. Чтобы лицеисты мыли полы! Куда все катится? Во крапива...
– Может, у нее заброс такой просто, – сказал Шнобель. – Знаешь, дети американских миллионеров тоже газоны там всякие стригут, за детьми-дебилами присматривают. Это, типа... так принято, короче. Правильное воспитание называется.
– У нее что, папа американский миллионер?
– У нее... потом расскажу. Давай лучше к тачке двигать, поздно уже.
– А эта новенькая, – я кивнул в сторону химического кабинета, – нас не увидит?
– Физику надо учить, бонифаций, – насмешливо сказал Шнобель. – Свет горит в помещении. Эффект Доплера. Мы ее видим, она нас нет. Все просто. Давай, иди.
– А почему я? – спросил я.
– Я покараулю.
– Я сам покараулю...
– У меня зрение лучше.
Это был тяжелый аргумент. Зрение у Шнобеля на самом деле было отменное. Я вздохнул и направился к машине.
«Хаммер» физрука стоял почти посередине лицейского двора, возле флагштока. Вокруг было простреливаемое пространство, но я не особо опасался, шагал открыто, даже не пригибаясь. Это потому, что, кроме новенькой, в Лицее должны были находиться всего два человека, да и то с другой стороны здания, не здесь. Владелец «Хаммера» физкультурник Аверьян Анатольевич Цикада, сокращенно Автол. И сторож Киллиан, настоящее имя которого было неизвестно. А Киллианом его прозвали за то, что однажды по приказу завуча он взялся расстреливать из пневматической винтовки наледь, а застрелил гуляющую по водостоку кошку. Чем навсегда вошел в историю Лицея. Правда, некоторое время его называли Кошачьей Смертью, но это было громоздко, Киллиан и короче и оригинальней.
Лампы в кабинете химии бросали на асфальт оранжевые прямоугольники, совсем как у поэта Маяковского в единственном его стихотворении, которое я осилил прочтением. Новенькая уныло водила шваброй туда и сюда, на улицу даже не смотрела, хорошо, стало быть, была подготовлена по физике. Впрочем, мне ее тоже было плохо видно. Дурочка какая-то, наверное.
Я без затруднений добрался до широкой кормы американской танкомашины, обошел вокруг, остановился возле места водителя. Пощупал хромированную сталь зеркала.
Неожиданно подбежал Шнобель.
– Ты чего не следишь? – спросил я.
– А, – отмахнулся Шнобель, – все равно Автол не придет...
– А если придет?
– Этот придурок на туфлях такие подковы таскает, что его за два километра слышно. Хватит болтать, давай, за дело...
– Не закрыто... – Я заглянул внутрь машины.
– А чего ему закрывать, – прошептал Шнобель. – В нашем родном Мухосранске «Хаммер» только у него, кто ж угонять будет, придуров нет...
– Растет благосостояние простых российских физкультурников, – сказал я. – Может, шины ему пропороть?
– Это уже серьезно, – не согласился Шнобель. – Будем делать, как планировали. Готов?
– Ну.
– Лей. – Шнобель воровато оглядывался.
Я скрутил крышку с канистры и принялся поливать сидение густой темной жидкостью.
– Осторожнее, – посоветовал Шнобель. – Опасная штука...
– Из чего намешал?
– Секрет фирмы, – ответил Шнобель.
Он сунул руку в карман, достал именную фляжку, взболтнул, отхлебнул какао.
Я позавидовал Шнобелю – сейчас бы тоже не отказался от какао. Но просить фляжку не хотелось, Шнобель имел обыкновение облизывать горлышко всякий раз после припадания к шоколадному источнику, а я был не то чтобы брезглив, но все же...
– Секрет. – Шнобель вытер губы рукавом. – Мед, суперклей, масло и мегадобавка. Продерет до костей! Две недели этот гад в школе не появится, могу гарантировать. А если его не будет, будет Филя. А Филя добрый, зачеты всем поставит. Так что все окажется нормалек, лей давай. Будь беспощаден.
Я беспощадно вытряхнул остатки жидкости на сиденье «Хаммера».
– Уходим, – сказал я. – Скоро Автол появится, а нам надо еще в «Бериозку» успеть, для алиби...
– Лучше бы посмотреть, как все сработает...
– Послушаем с той стороны. – Я направился к бетонным плитам забора. – Так безопаснее будет...
Вдруг в кабинете химии погас свет.
Темнота. Резкий переход, зеленые круги в глазах.
– Бежим! – ойкнул Шнобель, дернулся, рванул к забору.
Я на секунду удержался, затем тоже поддался панике, кинулся за ним. Мы лихо перелетели ограждение, свалились в кусты и притихли. Шнобель довольно улыбался. Типа, напугал мя.
