– Лоботомию делать, к тому же скальпель, знаешь ли, весьма способствует... правду чтобы говорить. А роняйку я в два счета срежу. К тому же она уже большая, пора ее убирать.
– Ну, не знаю...
– Смотри. – Валерка спрятал скальпель. – Знаешь, она силы набралась, может на жизнь повлиять...
– Не, пока не буду...
Мне не очень хотелось вверять себя в руки возможно психически неуравновешенного Валерки, и вообще, мы с ним знакомы были совсем недавно.
– Ты лучше про комиссию мне скажи, – напомнил я. – Что за комиссия такая?
– А кто его знает какая... – Валерка зевнул. – Научная типа. Вертолет слышал? Они всегда на вертолете прилетают. Когда настоящие психи попадаются. Они их исследуют вообще-то.
«Исследуют» Валерка сказал с каким-то мясницким удовлетворением.
– Настоящие психи – такие смешные вообще-то! – Валерка хихикнул. – Такое рассказывают! Я лежу на чердаке, слушаю, а они мелют, а они мелют, чего только не мелют...
Валерка закрыл глаза.
– Что есть место, в котором сбываются все мечты...
Я с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть. Но сумел изобразить равнодушие.
– Вроде как такая страна, что ли... – продолжал Валерка. – Там и драконы, и колдовство, и всего-всего вдоволь вообще-то. И что есть люди, которые туда могут попасть, а потом еще и вернуться обратно. Психи, что с них взять вообще-то... Ты ничего про такую страну не слышал?
– Нет, – ответил я. – Ничего. Нет такого места, если бы было, туда бы давно все сбежали.
– Ну да вообще-то, – вздохнул Валерка. – А хорошо бы туда попасть вообще-то... Я бы хотел. Еда хорошая, свобода... И вообще. Я, ну, когда еще там жил, не в психушке, одного парня встретил, так он уверял, что такая страна есть. И будто он знает способ – как туда можно попасть. А у вас не хотят куда-нибудь туда попасть?
– У нас все больше в МГИМО хотят попасть, – буркнул я.
– Куда?
– В институт международных отношений. Там на дипломатов учат.
– Понятно... А вообще-то...
– Хватит болтать! – В двери лязгнуло окошечко и просунулся традиционный для психушкинских санитаров волосатый кулак. – А то живо отправлю к Колчеданову!
Валерка замолчал, накрылся подушкой и замер. Окошко захлопнулось.
Минут через пять Валерка выбрался из-под подушки, огляделся, оттаял и продолжил уже шепотом:
– Ты никого не знаешь?
– В смысле? – не понял я.
– В смысле какого-нибудь психа, который бы знал, как туда попасть? В эту страну? А вдруг это правда?
– Вряд ли, – усомнился я. – У нас никто никуда не хочет попасть, я же тебе говорил уже. Да если бы туда было можно попасть, так туда все уже давно смотались бы. Отсюда все хотят смотаться. Мой троюродный брат вообще в Австралию уехал работать. А кстати, кто такой Колчеданов?
– Колчеданов? – Валерка посмотрел на меня непонимающе. – Какой Колчеданов?
– Ну, этот. – Я кивнул на дверь. – Этот сказал, что отправит нас к Колчеданову. Это кто?
– К Колчеданову... – Валерка почесал подбородок. – Колчеданов – это... это смерть вообще-то. Психопат, настоящий психопат. Маньяк вообще-то. Этого Колчеданова недавно только поймали, в дремучем лесу. Набрасывался на работников железнодорожного транспорта, ну и вообще на прохожих. Говорят, на его счету пятнадцать человек... А может, и сто пятнадцать...
Валерка нервозно почесался, огляделся и сказал:
– Ладно, плевать на Колчеданова, у нас отдельная палата. Вообще-то это карантинный бокс, но теперь тут я живу. Ко мне лишь иногда кого-нибудь подселяют, это вообще-то клиника для взрослых людей, а молодых психов не так уж и часто привозят. Даже ремонт нам и то недоделали... А твой друг настоящий псих! Он слышит голоса? А может, он ауры видит? Многие психи ауры видят вообще-то. Твой друг не видит?
– Не знаю... – честно ответил я. Может, Гобзиков и видел ауры.
– Ты не бойся, вообще-то минут через двадцать можно будет за ним уже полезть, тут вообще-то тихий час начинается. Все спят, все спят вообще-то...
Дверь с пинка распахнулась, и в палату влетели санитары. Как полагается, звероподобные. Те самые. Давыд и Боря, как их там обозвал Валерка. В таком же состоянии алкогольного опьянения.
Санитары тяжело оглядели бокс.
– Раздвоился он, – озадачился правый санитар, Боря.
– Тем лучше, – сказал Давыд. – Два – лучше, чем один. К тому же он и должен раздваиваться, он же шизик. Берем.
Валерка шустро перекатился на пол, нырнул под койку.
– А теперь снова один, – еще более озадаченно произнес Боря.
– Мир поразительно изменчив. – Давыд попробовал потрогать указательным пальцем собственный нос, это у него не получилось.
Я растерялся и закатиться под кровать не догадался.
– Да, парень, – в голосе Бори прозвенела боль, – у тебя серьезные проблемы. Но тебе помогут, не беспокойся.
– Я тут случайно, – малодушно сказал я.
– Тут все случайно, – шагнул ко мне Давыд.
– Ага, случайно, – подтвердил Боря. – И нечего нас дурить.
– Хватит валенки нам валять, – покачал головой Давыд. – Колчеданов заждался.
Колчеданов – это, кажется, тот, кто замучил сто пятнадцать человек. Я не хотел стать сто шестнадцатым, я последовал примеру Валерки.
Под койкой было пыльно и пахло сушеным укропом.
– Теперь вообще никого нет, – сказал Давыд.
