На этот раз ему пришлось импровизировать по ходу дела. Как я успел понять по его последним действиям, у него сильно нарушилась мыслительная способность. Он потерял былую ясность и четкость планирования своих поступков. Вот почему он готов умереть прямо сейчас.
Впереди шли дорожные работы, и половина улицы была занята рабочими в строительных касках. Раздраженные гудки автомобилей звучали одной сплошной сиреной.
Внезапно я увидел, как Сонеджи неожиданно отделился от толпы. Что за чертовщина? Он бежал в направлении Первой авеню прямо по скользкой мостовой. Его заносило из стороны в сторону, но он припустил, как мне показалось, изо всех сил.
Я наблюдал, как он подал вправо и накренился.
Чуть было не растянувшись на тротуаре, Сонеджи изловчился и уже через секунду оказался внутри этого проклятого автобуса.
В салоне оставалось место только для стоящих пассажиров, и мне было видно, как Гэри, отчаянно размахивая руками, что-то кричит своим новым попутчикам.
Детектив Гроуз стоял, слегка покачиваясь, рядом со мной. Волосы его спутались от ветра, лицо было вымазано сажей. Он размахивал обеими руками, пытаясь притормозить какую-нибудь машину. Рядом остановился полицейский седан, и мы мигом вскочили в него.
– С тобой все в порядке? – только и успел спросить я Кармина.
– Наверное. Надо его догнать.
Мы поехали вслед за автобусом по Первой авеню, включив сирену и ловко лавируя между другими машинами. Один раз нам чудом удалось избежать столкновения с такси. Дорога была скользкая, и обогнать автобус оказалось не так-то просто. К тому же, этого сейчас делать было никак нельзя.
– Ты уверен, что у него еще осталась бомба? Я кивнул:
– И, возможно, не одна. Помнишь Безумного Бомбометальщика из Нью-Йорка? Сонеджи наверняка его боготворит. Знаменитый был тип.
Все вокруг казалось нереальным. Дождь усилился, и крупные капли громко барабанили по крыше седана.
– Теперь у него есть заложники, – заговорил Гроуз в рацию. – Он находится в городском автобусе, который в данный момент едет по Первой авеню. Номер М-15. Похоже, что у Сонеджи имеется бомба. Всем патрульным машинам следить за передвижением автобуса. Ни в коем случае не перехватывать его. Черт! У него там бомба!
Я насчитал уже с полдюжины бело-голубых полицейских автомобилей, движущихся вслед за нами. М-15 послушно останавливался на красный свет светофора, но остановки теперь игнорировал и новых пассажиров не набирал. Люди, ожидающие свой автобус и оставшиеся стоять под дождем, сердито махали ему вслед и даже выкрикивали что-то не очень лестное в адрес шофера. Никто из них и предположить не мог, насколько им повезло, что двери автобуса для них на этот раз не открылись.
– Попробуйте подъехать вплотную, – попросил я водителя. – Я хочу переговорить с ним. Если, конечно, он пойдет на это. Я не уверен, но попытаться, безусловно, следует.
Седан принялся набирать скорость, немного виляя на скользкой мостовой. С каждой секундой мы приближались к автобусу. Мимо пронесся большой плакат, рекламирующий новую музыкальную постановку «Призрака оперы».
Я опустил боковое стекло. Ветер с дождем тут же ударили мне в лицо, но я продолжал следить за Сонеджи в автобусе. Господи, он опять взялся за корректировку своего первоначального плана! На этот раз в руках у него оказался чей-то ребенок – грудной малыш, розово-голубой сверток, который он достаточно аккуратно удерживал под мышкой. Гэри продолжал что-то кричать пассажирам, размахивая при этом свободной рукой и описывая ей угрожающие круги.
Я, насколько мог, высунулся из окна машины и что есть мочи заорал:
– Гэри! Что тебе нужно?! – я пытался заглушить рев транспорта. –
Все пассажиры автобуса перепуганными глазами смотрели на меня, не в силах отвести взгляда.
На перекрестке с 42-й улицей автобус неожиданно свернул налево!
– Разве по маршруту так должно быть? – обернулся я к Гроузу.
– Нет, – помотал головой Кармин. – У него теперь, как видно, свой собственный маршрут.