Кошки-мышки полностью

Откуда-то издалека до меня донесся голос Сэмпсона, а потом послышался его почти истерический смех:

– Спокойной ночи, тупая задница!

Среди ночи я неожиданно проснулся. Липкое ощущение страха не отпускало меня. Я удивился: что могло случиться, и почему мне внезапно расхотелось спать? Первым разумным ответом было следующее: у меня начался сердечный приступ прямо в собственной кровати.

Хмель с вечеринки еще не полностью выветрился из головы, и я чувствовал себя пьяным. Сердце бешено колотилось в груди, словно было готово вырваться наружу.

Потом мне почудилось, будто где-то-то в доме раздался глухой, едва различимый шум. Однако этот звук послышался не так уж далеко от моей спальни. Впечатление складывалось такое, будто кто-то бьет чем-то тяжелым, возможно, дубинкой, по какому-то предмету в коридоре.

Глаза еще не привыкли к темноте, и я пока не мог различать предметы. Я замер и прислушался.

Меня напугало то, что я никак не мог вспомнить, куда засунул «Глок», и не представлял себе, кто или что производит в моем доме такой шум.

Сосредоточившись, насколько возможно, я продолжал прислушиваться.

В кухне мерно урчал холодильник.

Где-то на темной мрачной улице скрежетал сцеплением грузовик.

Но что-то в раздавшемся звуке, том самом, стучащем, меня сильно встревожило. А был ли вообще этот звук? Может быть, это лишь симптом начинающейся мигрени?

Прежде чем я успел сообразить, что происходит, возле моей кровати вырос неясный темный силуэт.

Сонеджи! Он все-таки сдержал обещание и явился ко мне в дом!

– А-а-а-а!!! – взвыл нападавший и занес надо мной нечто вроде здоровенной дубины.

Я хотел откатиться в сторону, но тело и мозг, одурманенные выпивкой, не послушались. Уж слишком хороша была вчерашняя вечеринка, и я повеселился от всей души.

Я ощутил сильнейший удар в плечо, после которого все тело как будто онемело. Я хотел было закричать, но голос внезапно куда-то пропал. Не то, что кричать, я не мог даже пошевелиться.

Дубинка опустилась снова: на этот раз удар пришелся по пояснице.

Кто-то явно старался забить меня до смерти. О Боже! Я вспомнил донесшиеся до моего слуха звуки ударов. Неужели нападавший успел побывать у Наны или в детской? Что происходит?!

Я умудрился схватить его за руку и изо всех сил дернуть на себя. Неизвестный завопил высоким, но явно мужским голосом.

Сонеджи? Но этого просто не может быть! Я сам видел, как он погиб на вокзале Гранд-централ!

Что со мной происходит? Кто мог оказаться в моей спальне? Кто проник в наш дом?

– Дженни! Деймон! – захрипел я, пытаясь призвать на помощь хоть кого-нибудь. – Нана! Нана!

Я принялся царапать нападавшему грудь и руки, ощущая под пальцами что-то липкое. Возможно, его кровь. Сражаться приходилось только одной рукой, но и на это почти не было сил.

– Кто ты? Что тебе нужно? Деймон! – позвал я, на этот раз уже громче.

Неизвестный оттолкнул меня, и я свалился с кровати, тяжело ударившись лицом об пол.

Мое тело горело. Я извивался на ковре, пытаясь приподняться.

Бита, лом или что у него там было в руках, опускалось раз за разом, буквально раскалывая меня пополам. Боль вспыхнула еще яростнее. Топор! Это наверняка топор!

Мэтью Льюис, приняв ночную смену, жизнерадостно вел свой автобус по темному юго-восточному району столицы. Он привычно насвистывал какую-то веселую мелодию, ловко выруливая в узеньких переулках города.

Уже девятнадцать лет Мэтью работал водителем автобуса, и все эти годы считал себя счастливым человеком. К тому же ему нравилось выходить в ночную смену: он обожал одиночество. Друзья Мэтью, да и его жена Альва, с которой они прожили вместе двадцать лет, были уверены в том, что Льюис – настоящий мыслитель. Кроме того, он увлекался историей, проявлял интерес к политике и даже когда-то занимался социологией. Льюис прекрасно понимал, например, в чем сейчас нуждается его родная Ямайка, и поддерживал ее интересы, как мог.

Последние несколько месяцев Льюис слушал записи по самосовершенствованию, которые любезно предоставляла одна небольшая компания по самообучению в Вирджинии. И вот теперь, когда его автобус плавно двигался по улицам юго-восточного района в пять часов утра, Льюис внимательно прислушивался к очередной записанной на ленту лекции под названием «Добрый король, или Американские президенты после периода депрессии». Иногда Мэтью удавалось осилить две или три лекции за ночь, а бывало и так, что понравившийся материал он с удовольствием прослушивал и во второй раз.

Внезапно краем глаза Мэтью уловил какое-то движение впереди. Он резко вывернул руль. Заскрипели шины, взвизгнули тормоза. Автобус накренился вправо и проехал через всю улицу почти перпендикулярно движению.