Как только я почувствовала, что моих сил достаточно на длительное путешествие, поспешила к подопечной, подгоняемая зовом "связи". Мари тогда жила со своей матерью в небольшой деревне. Следующие пять лет я могу без преувеличения назвать самыми счастливыми в нашей жизни. Мари была ласковым ребенком и, таскаясь со мной как с игрушкой, она, тем не менее, никогда сознательно не причиняла мне боли в своих играх.
Мать Мари, Аллия, как и большинство женщин айкир, нашла свое место среди людей в качестве квалифицированной травницы, запись о ней была по всем правилам занесена в Табель Профессий местного "ведущего" города. Все растения едва заметно фонили магией, впитывая ее вместе с водой из почвы. Айкиры были способны чувствовать небольшие изменения в этом фоне, зависящие от свойств растения. Мужчины часто становились аптекарями и приготовленные ими снадобья считались одними из лучших. По закону ни травницы, ни аптекари не имели права лечить людей. Травницы занимались исключительно сбором и обработкой лекарственных растений, часто подолгу путешествуя в поисках новых трав, лишь иногда оседая на несколько лет в каком-нибудь населенном пункте. В принципе любой айкир мог бы успешно освоить профессию лекаря, но никто из них ни за что бы не согласился на слишком тесное общение с людьми, а лекарство подразумевает это изначально.
Лисата, шарисса Аллии, не принадлежала к моему роду, и мы подолгу могли обмениваться памятью наших родовых ветвей. И хотя она была старше меня, особого значения это не имело, так как первые шариссы появились примерно в одно время, и фактически наша память была одного возраста, отличался лишь жизненный опыт.
К сожалению, по прошествии пяти лет тихая жизнь закончилась в одночасье. В деревню пришло моровое поветрие, забравшее жизнь самых маленьких детей и стариков. Не осталось ни одного двора, в котором бы не оплакивали потерю. Мари тогда вместе с матерью ездила на неделю в город, той надо было обновить запись в Табеле Профессий и получить некоторые редкие травы от проезжавшей мимо знакомой травницы. Когда Аллия вернулась, было уже поздно, болезнь действовала стремительно и забрала свою жатву буквально за несколько дней. Горе делает людей слепыми и глухими. То, что травница уехала накануне болезни, что она забрала с собой свою маленькую дочь, которая непременно бы заболела, останься в деревне, и общее желание найти хоть кого-нибудь виноватого, все это заставило деревенских взяться за топоры и вилы. И хотя времена бесконтрольной охоты на ведьм, устроенной Инквизицией, уже давно прошли, это не помешало им обвинить травницу в наведении порчи и тут же устроить показательную казнь.
Когда обезумевшая толпа схватила Аллию, мы с Лисатой могли только беспомощно наблюдать. Все наши способности были заточены только для отражения магической атаки и против простой грубой силы мы не могли ничего сделать. На наших глазах Аллию потащили на деревенскую площадь, грубо оттолкнув испуганную Мари в сторону, от чего она, ударившись о стену стоявшего рядом дома, потеряла сознание. Возможно, это и спасло ей жизнь, на ребенка никто не обратил внимания.
Когда моя подопечная очнулась, все было уже закончено, я не чувствовала больше ни Аллию, ни Лисату. И хотя я старалась удержать Мари, она все же с трудом поднялась с земли и направилась к месту казни. Встречавшиеся на нашем пути жители деревни отводили глаза — утолив жажду мести, причинить вред ребенку они все же не решались.
Когда хозяйка увидела, что случилось с ее матерью, она впервые в жизни полностью потеряла контроль над собой. Она не закричала, нет, лишь опустилась на колени в пыль и невидяще уставилась перед собой. Я была тогда слишком молода и не успела вовремя среагировать, когда ярко зеленые ленты, видимые лишь мне, буквально за секунду полностью обернули хрупкое тельце девочки. А уже в следующее мгновение они стремительно летели во все стороны, снося на своем пути и неуспевших уйти с площади людей, и оказавшиеся такими хлипкими деревенские постройки. Все, что мне оставалось, это покрепче вцепиться когтями в землю, благословляя нашу способность поглощать магию, и пытаться докричаться до хозяйки. Не знаю каким чудом, но мне все-таки удалось удержать сознание подопечной на самом краю той черты, за которой начиналось настоящее безумие. А потом, также внезапно как началось, все и закончилось.
Когда ко мне вернулась способность адекватно воспринимать окружающее пространство, перед моими глазами предстала наполовину разрушенная деревня, не пострадали лишь самые окраины. Среди развалин раздавались стоны попавших под удар людей, а выжившие не спешили выходить из своих укрытий. И посреди всего этого — моя маленькая хозяйка, второй раз за день потерявшая сознание. После огромной дозы чистой магии, пусть и родной, я с трудом могла пошевелиться. Все, на что у меня хватило сил, это на подкашивающих лапах проковылять к Мари и улечься у нее на груди, перекачивая лишнюю энергию обратно. Так нас и нашел Найти.