Со дня памятного разговора, когда раски, наконец, объяснили, чего ждут от Мари, прошло уже три дня. Моя хозяйка скучала, таская потихоньку книги из библиотеки, однако повисшая в воздухе неопределенность заставляла ее все больше нервничать. Раски как будто позабыли о ней, при встрече в коридоре в лучшем случае окидывая презрительным взглядом. Хорошо хоть свободу передвижения нам так и не ограничили. Лига Ксеонира после разговора с ним Мари тоже больше не видела, кажется, он даже опять куда-то пропал.
Сегодня я оставила хозяйку наедине с завтраком, а сама отправилась немного побродить по дому. Сейчас мое постоянное присутствие подопечной не требовалось — щиты были опущены, да и атаки со стороны расков можно было не бояться. А кошка проскользнет там, где не сможет айкира, что давало отличный источник информации. Естественно, все заслуживающее внимания я потом передавала хозяйке по "связи".
Выскользнув из комнаты, я тенью скользнула по коридорам, прячась в самых темных углах. Миновав пару служанок, несущих гору постельного белья в стирку, и едва избежав встречи с лиртом Тириком, с задумчивым видом бредущего по коридору, я, наконец, заметила кое-что интересное. Дверь в комнату, находящуюся этажом выше нашей, была немного приоткрыта, хотя я четко помнила, что раньше она была всегда закрыта. Присев на задние лапы и вскинув голову, я принюхалась, попутно всеми доступными способами сканируя пространство. Кажется, комната была пуста, чем я не могла не воспользоваться. Осторожно, прижавшись к полу, тихонько переступила порог, напряженно водя ушами и готовая сорваться с места, если услышу какой-нибудь посторонний шум.
В комнате стояла полутьма, так как окно было завешано плотными шторами. Огромная кровать, рабочий стол с разбросанными на нем бумагами, у стены книжный шкаф и пара кресел. Обстановка не давала судить об обитателе этого жилища, имея лишь легкий налет индивидуальности, который приобретает комната на каком-нибудь постоялом дворе после того, как постоялец поживет там несколько дней.
Внимательно оглядевшись, я уже направилась было к столу, как вдруг тихий звук шагов и запах горького шоколада заставил меня припасть на все четыре лапы и ужом метнуться под кровать. Я успела в последний момент, так как в комнату, держа в руках кружку, вошел Ксеонир и закрыл за собой дверь. В очередной раз с неудовольствием отметив про себя, что заметила этого раска слишком поздно, я поудобнее устроилась в своем укрытии, приготовившись ждать.
Раск между тем уселся за стол и принялся просматривать какие-то бумаги. Так прошло не меньше часа и Мари наверняка начала уже волноваться из-за моего долгого отсутствия. Однако мы с самого начала договорились с ней, что во время моих отлучек на связь не выходим. Мало ли, где я могла находиться в это время, а лиг вполне способен почувствовать наши переговоры. Поэтому я удержалась от желания послать хозяйке успокаивающую мысль, что со мной все хорошо, с раздражением взглянув на причину всех наших неприятностей. Будто почувствовав мой взгляд, тот откинулся на спинку стула и задумчиво прикусил кончик гусиного пера, которым только что делал какие-то заметки.
— Может, уже выйдешь? — бархатный голос раска заставил меня вздрогнуть.
Я замерла, на секунду прекратив даже дышать, но Ксеонир обернулся на стуле и посмотрел в строну кровати, под которой я думала, что надежно спрятана. Поняв, что обнаружена, вздохнула и выбралась из своего укрытия. Раск усмехнулся. Раздраженно дернув хвостом, я решила не стесняться и, пройдя к столу, запрыгнула на него, усевшись перед раском прямо на бумаги. Заглянула в стоящую рядом кружку, из которой приятно пахло горьким шоколадом. Ну кто бы мог подумать, что этот раск такой сластена. Перевела взгляд на бумаги, но они были тут же убраны рукой с неожиданно изящными пальцами. Подняв глаза, я встретила смеющийся взгляд Ксеонира.
— И чем я обязан такому визиту?
Будь я человеком, пожала бы плечами — разве это и так не очевидно? Но я человеком не была, поэтому просто демонстративно принялась вылизывать переднюю лапу, игнорируя понимающий смешок.
Странно, но выгонять меня никто не собирался, Ксеонир просто продолжил читать свои бумаги, машинально водя по столу кончиком писчего пера. Я наблюдала за ним краешком глаза, чувствуя, что невольно затягиваюсь этими размеренными движениями. Хвост начал выбивать нервную дробь по столу, а когти непроизвольно сжались. Белый кончик пера скользил по темной поверхности столешницы туда, сюда. Туда и сюда, и опять обратно. Это невыносимо! Не выдержав, я сорвалась и, оттолкнувшись передними лапами, с наскоком прижала, наконец, это проклятое перо к столу. И тут же, опомнившись, отпрянула, смущенно повесив уши. Все-таки кошачьи инстинкты — это не всегда благо.
Ксеонир недоуменно покачал головой на мой неожиданный прыжок, но ничего не сказал. И воздержался от дальнейших игр со злополучным пером, отложив его в сторону, на что я невольно почувствовала благодарность.