Кошки-мышки (Женщины. Фрагмент) полностью

ХОЗЯЙКА: Меня учили: если артистка не оставила все эмоции на сцене, значит, украла их у зрителя. А в жизни я — живой человек. Просто у меня есть способ. Когда накопится — надо чашку разбить. Или бумагу рвать на мелкие кусочки. Возьмешь газету… А еще лучше — журнал, глянцевый… И рвешь его, рвешь — пока пальцы не устанут. И стресс уходит.

МАССАЖИСТКА: Простите, что спрашиваю… Вы на последние спектакли Платонова ходили?

ХОЗЯЙКА: Уже лет десять не хожу.

МАССАЖИСТКА: А я ходила. По-моему, он стал хуже играть… По клавишам не попадает. Играет самого себя, а не роли. А спектакли только для нее делает. Как в «Театральном романе». Есть для Милочки роль — ставит, нет — не ставит.

ХОЗЯЙКА: Леночка! В театр ходите, Булгакова читаете… Вы какая-то необычная массажистка. Вот Надежда Михайловна только сериалы смотрит. Каждый раз, пока массаж сделает, серий пять рассказать успеет.

МАССАЖИСТКА: Сериалы? Мыло! Я театр люблю. (Пауза.) Платонов — замечательный актер. Зачем ему вообще понадобилось режиссурой заниматься?

ХОЗЯЙКА: Актер — всегда марионетка. Что придумает режиссер, то и придется играть… Поэтому каждый артист хочет сам ставить, сам дергать за ниточки.

Пауза.

МАССАЖИСТКА: Тамара Леонидовна, сейчас разное печатают… Многие считают, что вы Валентина Ивановича до сих пор… как бы… любите. Или не можете простить?

ХОЗЯЙКА: Измену простить можно. Предательство — никогда.

МАССАЖИСТКА: А в чем разница?

Раздается сигнал мобильника — главная тема мюзикла «Призрак оперы».

ХОЗЯЙКА(прислушивается): Лена, кажется, вас призрак ищет.

МАССАЖИСТКА: Я же, вроде, отключала… Сорри.

Она поворачивается к сумке, которая лежит на полу, и наклоняется к ней. Из кармана халатика на пол падает диктофон.

Хозяйка поворачивается на стук. Смотрит на упавший предмет. Пауза.

Мелодия продолжает звучать. Лена хочет взять диктофон, но Хозяйка успевает первой поднять его.

Массажистка отключает мобильник.

ХОЗЯЙКА: Вы кто? Массажистка? С диктофоном? Он помогает соли разгонять? (Не отворачиваясь от Лены, пятится к письменному столу, нащупывает один из ящиков, открывает его и вынимает пистолет.)

МАССАЖИСТКА: Тамара Леонидовна, вы что! Подождите…

ХОЗЯЙКА(не выпуская пистолет, подходит к телефону, снимает трубку): Я сейчас милицию вызову. Знаете, что полагается за незаконное проникновение в квартиру?

МАССАЖИСТКА: Не надо, я все объясню!

ХОЗЯЙКА: Вы кто? Аферистка? Воровка?

МАССАЖИСТКА: Я работаю в медицинском центре, делаю массаж. Хожу в театр, мечтала с вами пообщаться. А тут Надежда Михайловна заболела и попросила подменить.

ХОЗЯЙКА: А диктофон зачем?

МАССАЖИСТКА: Подруга в газете работает. Сказала: если получится разговорить вас на кассету — хорошо заплатят.

ХОЗЯЙКА: Как же можно? Разговаривать по душам, вопросы задавать — а потом торговать этим?! Совести у вас нет! Убирайтесь!

Массажистка снимает халат, сворачивает его, кладет в сумку.

МАССАЖИСТКА: Не напрягайтесь, уйду. Только у меня последний вопрос — без диктофона. А у вас с совестью все нормально? Вы, значит, жертва преда-тельства? Возмущаетесь, что ваш сын хочет развестись и бросает ребенка. А когда двадцать пять лет назад вы увели Платонова от беременной жены? Как тогда у вас было с совестью и порядочностью?

ХОЗЯЙКА: Я?.. Платонова??? У кого? (опускает пистолет.)

МАССАЖИСТКА: У моей матери. В Куйбышеве. Когда приехали в наш город на гастроли.

ХОЗЯЙКА: Деточка, вы что-то путаете! Он не был женат.

МАССАЖИСТКА: Был. Гражданским браком. И вы об этом знали.

ХОЗЯЙКА: Чушь!

МАССАЖИСТКА: А письмо, которое вы маме из Москвы прислали, когда Платонов к вам уехал? Тоже чушь? Хотите, прочту? (Достает из сумки сложен-ный листок, разворачивает, читает вслух.) «Маша! Я очень прошу — не звоните в театр. Вы же хотите Валентину счастья? С его талантом ему нечего делать в провинции. В вашем Куйбышеве он сопьется. А здесь состоится как актер. Мы с Валей любим друг друга, оставьте нас в покое. Тамара». (Протягивает листок Хозяйке.) Почерк у вас с возрастом не изменился? Узнаете?