Питер давится воздухом, когда видит Харли. И нет, это не потому, что он, объективно, горячее самого солнца. А потому что этот грёбаный кошмар на ножках, превращающий в хаос всё, к чему притрагивается, какого-то чёрта забыл в его, Питера, классе.
========== «Кошмар на ножках» от создателя «Гроба на колёсиках» и «Медведей на велосипеде» ==========
Когда Питер слышит о том, что в их класс переводится новенький, он заранее сочувствует этому человеку. В смысле, он либо будет ботаником, а значит ему в принципе не повезло, либо подпевалой «крутых ребят», что как бы тоже спорная позиция. Возможно, он, конечно, и будет адекватным, но это не лучше, чем быть ботаником. Всё равно приставать будут.
Когда до них доносится слух о том, что в кабинете директора видели какого-то неизвестного «красавчика», становится приблизительно понятно, в какую категорию попадёт новичок. Мишель расчехляет свой набор линеров и готовит скетчбук, чтобы запечатлеть всех людей с «печальной судьбой», когда новенький всё-таки появится на пороге.
Когда до чутких ушей Питера доносятся сплетни, что новичок — чуть ли не гений, «определяющий наш век», и сын кого-то очень знаменитого, ведь его уже успели найти во всех соцсетях, он, во-первых, пересказывает это всё друзьям, а во-вторых, начинает задумываться о том, что если этот парень — второй Флэш, надо будет принять предложение Тони и закончить экстерном.
Но когда Питер видит Харли, с небрежной улыбкой заходящего в кабинет, он давится воздухом. И нет, это не потому, что он, объективно, горячее самого солнца. А потому что этот грёбаный кошмар на ножках, превращающий в хаос всё, к чему притрагивается, какого-то чёрта забыл в его, Питера, классе.
Нед пихает его в плечо и уже успевает донести, что этот парень реально знаменитость, потому что он то ли приёмный, то ли незаконнорожденный, то ли вообще не сын, но какое-то отношение к Тони Старку точно имеет. Питер знает, какое именно, но Неду не говорит. Не то чтобы он собирался это сказать вслух, но его всё равно перебили. Сам «его высочество».
— Йоу, Паркер, выглядишь так, будто ты — моя причина жить, — абсолютно нагло подмигивает Кинер, а потом подходит к парте ЭмДжей. Нед тихо (или не очень) задыхается. — Не занято?
— Занято, — отрезает девочка, но потом, видя как Питер в ступоре хлопает глазами, медленно сливаясь с цветом своей толстовки (ярко-красной), что-то решает. — Но мне интересно, что будет дальше, так что садись.
Питер мысленно кричит, а затем совершенно не мысленно становится красным, как перезревший помидор, и с силой бьётся головой о парту раз десять, чтобы убиться. Нет. Ну, почему это всегда происходит с ним?
— Привет, сладкий, — почти мурлыкает Харли, тыкая пальцем в щёку Питера, сидящего впереди.
Паркер сначала делает вид, что он не замечает «раздражителя», сующего свои конечности прямо в его лицо, чем, честно говоря, доводит Неда до микроинсульта (потому что Кинер, чтобы он не делал, и каким бы абсолютным придурком не был, всё ещё как-то связан с Тони Старком, ибо появляется в инстаграме последнего чаще, чем Пеппер Поттс), и привлекает ещё больше внимания одноклассников.
Когда стратегия не срабатывает, Питер избирает другую. Называется «Злая собака». Харли шипит, отдёргивая укушенную руку, и смотрит так, будто его как минимум предали. Питер объективно считает, что это он должен так делать, потому что ни один из этих отбитых придурков (теперь у них будет такое название, а не «семья») не потрудился предупредить его о появлении этой королевы драмы. В его школе.
Ещё раз. Его абсолютно отбитый лучший друг («Нет, Тони, я не буду называть Харли «братом» даже если от этого будет зависеть моя жизнь, потому что я не хочу даже задумываться, что нахожусь в хоть каких-нибудь близких отношениях с этим куском человека!») находится в его школе. И продолжает вести себя как всегда. Катастрофа.
В итоге, Питер, смирившись со своим экзистенциальным кризисом и наложив проклятие на всех причастных к созданию этого кошмара, глубоко вздыхает и поворачивается к Харли, смотря прямо ему в глаза.
— Какого чёрта ты тут делаешь? — Питер шипит как самая настоящая змея, особо ядовитая, видимо, но Харли лишь широко улыбается.
— Я же говорил, что мою школу прикрыли после несчастного случая на неопределённый срок, и теперь меня переводят в другое место.
— Но ты забыл упомянуть, что это другое место — моя школа.
— Ой, как-то из головы выскочило.
Питер клянётся, если бы в правилах Человека-Паука не было запрета на убийство, он бы голыми руками открутил этом наглому говнюку голову, сыграл бы ей в баскетбол и поставил бы на место, но вместо этого он просто смотрит на Харли так, что тот на секунду теряет свою всепоглощающую уверенность. Всего на секунду, потому что он — чёртов козёл.
Забыл он, как же. Этот скот позорный до сих пор не забыл, как Питер пролил яблочный сок на его тетрадку по литературе, когда они учились в четвёртом классе, и если вы думаете, что это шутка, то каждый конспект Паркера до сих пор пахнет яблочными духами. Теперь, когда всё так обернулось, впору задуматься, насколько «несчастным» был тот «случай», потому что глядя в глаза этого демона, Питер не видит ни капли совести.
