— «Это беспокойная совесть наша причиной тому, что мы своими словами обличаем деяния. И так говорим воистину благое о роде нашем и не лжём». Видишь, как писали наши пращуры! — с ликованием воскликнул он. — А вот ещё: «Сотекайтесь и идите, братья наши, племя с племенем, род с родом — как это и надлежит нам — за себя на землях наших. И никогда не должно быть по-иному! Ибо мы — русские...» А ведь таких книг в Новеграде были сотни, по ним учились будущие волхвы да нередко и именитые люди. Наша вера намного древнее, чем вера Рюрика или Володимира. Мы верим в Сварога и Сварожичей, один из них суть Перун. Чужд нам одинаково и Христос — бог ромеев, и Один — бог норманнов. Мы всегда были против греб Морене, Нави, Вию и Бабе-Яге. Сварог наш — главный бог, бог богов, вседержитель. Не только у греков любовь сотворила мир, но и наша славянская любовь Лада создала всё сущее. Русичи никогда не имели богов воровства, которые потакали бы татям да душегубам! Таких, которые были у греков, — Гермес, у ромеев — Меркурий, у норманнов — их поганый Локки. У наших-то ближайших родственников, западных славян, даже есть Злебог — его ещё кликают Злодий, или Худич, — который обрекает на вечное мучение в пекле убийцу, разбойника, вора, насильника и подлеца.
— А и нечистую силу, греческих демонов, — продолжал служитель Перуна, — ваши монахи превратили в бесов. Бесы — невидимые враги богов наших светлых и человека. Да-а-а, — размышлял старец, — кабы не эти бесы захватили умы наших князей, процветала бы Русь! А тут — брат на брата, сын на отца! Не было на Руси такого поругания до Христа! Разозлились наши боги, вот и наслали бесов!
А то ведь и до нас дошло, что написал купленный князьями летописец Нестор. Истинно он не русич, а грек, чай, не о своей, о чужой земле пишет. Думает, слышь ты, всему поверят потомки! Грек Нестор и русский-то язык плохо знал, не мог отличить слово
Всё отобрали у нас христиане: и бога, и слово, и единство, и смелость. Мы до Христа — как звери без культуры, а вот они, византийские чужеземцы, — просветители! А ведь Русь-то даже норманны, злые вороги наши, называли Гардарикой — страной городов. Да мыслимо ли иметь народу многие города без письменности?! Да и сейчас в Новегороде обучают грамоте рано, слышь ты, с шести-семи лет. Где, в каких землях с эдаких лет учат несмышлёнышей?..
Великий жрец Перуна видел перед собой родственную душу — защитника земли Русской, будущего богатыря, и решил посвятить его в тайны русского рукопашного боя. Не каждому он открывал тайные приёмы, граничащие с запредельными возможностями человека, приёмы, которые жрецы хранили столетиями в глубокой тайне. А началось учение с любопытного случая.
Александр с любопытством смотрел на волхование жрецов Перуна и заметил, что в их молитвах обязательно звучит любовь к русским воинам!
Великий Волхв спросил Александра, умеет ли тот драться. На Руси всегда в чести была эта потеха: испокон веков славились кулачные бойцы, уважались борцы, которые нередко использовали приёмы русского боя. Да и самому Кистеню вместе с братьями-скоморохами часто приходилось отбиваться от лихих людей. Он утвердительно кивнул.
— А ну-ка, давай с тобой подерёмся, — предложил Кистеню волхв, отставляя подальше посох.
Александр несказанно удивился и решил было отказаться, взглянув на стоящего перед собой столетнего деда.
— Да я ведь, дедушка, могу тебя зашибить ненароком, — сказал он.
— А ты попробуй, — подзадоривал его волхв. — Победи немощного человека!
Кистень решил пощадить своего спасителя: удар был нанесён вполсилы, но вдруг почувствовал, что летит куда-то в пустоту. Через мгновенье старик уже сидел на спине Кистеня, завернув ему при этом руку.
— Ну как? — участливо спросил кудесник.
