В общем, пару недель назад, жарким летним деньком, сидели мы с Рэнди под старым сассафрасом, и решила я напугать его до смерти.
Признаться, я действительно не могла найти занятия получше. Едва начались каникулы, как большинство моих друзей разлетелись кто куда. А я болталась дома, изнывая от одиночества.
Рэнди вообще-то зануда страшный. Однако, за неимением лучшего, с ним хотя бы можно поболтать. А еще его напугать можно.
У меня богатейшее воображение. Я умею выдумывать самых невероятных страшилищ. Прям-таки взаправдашних.
Мама говорит, с моим воображением мне прямая дорога в писатели, когда вырасту.
Впрочем, я в этом не уверена.
Зато в чем я не сомневаюсь, так это в том, что напугать Рэнди можно и без особого воображения.
Обычно хватает сказать, что монстр, обживший его стенной шкаф, примеряет его шмотки, чтобы Рэнди побелел пуще обычного и затрясся всем телом.
Бедняжка! Он у меня чечетку зубами выстукивает. Обалдеть просто.
Я прислонилась спиной к гладкому древесному стволу, положила руки на траву и прикрыла глаза. Сочиняла подходящую байку для дорогого братика. Трава под моими босыми ногами была мягкой и сырой. Я зарылась пальцами ног в землю.
Рэнди был в джинсовых шортах и простой белой майке. Он прилег на боку, выдергивая одной рукой травинки.
– Слыхал когда-нибудь о пальцежоре из Тимберленд-Фоллс? – осведомилась я, смахнув паучка со своих белых теннисных шорт.
– Что? – Рэнди продолжал выдергивать травинки, складывая в кучку перед собой.
– Жил на свете такой монстр, и звали его пальцежором…
– Ой, Люси, ну пожалуйста, – захныкал он. – Ты обещала больше не сочинять про монстров.
– Ничего я не сочиняю! – заявила я. – Никакая это не выдумка. Чистая правда.
Он скорчил рожу.
– Ага. Конечно.
– Нет. Честно, – настаивала я, глядя в его круглые черные глазенки, дабы убедить в своей искренности. – Это реальная история. Она была на самом деле. Здесь. В Тимберленд-Фоллс.
Рэнди сел.
– Пойду-ка я домой, почитаю комиксы, – сказал он, кинув на землю пригоршню травы.
Рэнди собрал солидную коллекцию комиксов. Вот только все они либо диснеевские, либо про школьника Арчи Эндрюса – супергерои его, видите ли, пугают.
– В один прекрасный день пальцежор объявился у наших соседей, – продолжала я, прекрасно зная, что, уж если завела рассказ, никуда мой братик не денется.
– У Килленсов? – вытаращился Рэнди.
– Именно. Нагрянул средь бела дня. Видишь ли, пальцежор вовсе не ночной монстр. Он дневной монстр. Он нанес свой удар, когда солнце стояло в зените. Вот как сейчас.
Я указала сквозь колышущуюся листву на солнце, сияющее в голубой вышине.
– Д-дневной монстр? – Рэнди повернул голову, чтобы взглянуть на дом Килленсов по другую сторону живой изгороди.
– Не бойся. Это было два года назад, – продолжала я. – Бекки и Лайла сидели во-он там. Купались. Помнишь, мама им бассейн надувает? Из которого половина воды выплескивается.
– И пришел монстр? – спросил Рэнди.
– Пальцежор, – уточнила я, умудряясь сохранять серьезную мину и понизив голос почти до шепота. – Пальцежор ползком пересек их задний двор…
– Откуда он вообще взялся? – спросил Рэнди, подавшись вперед.
Я пожала плечами:
– А фиг его знает. Тут смотри какая штука: пальцежора, когда он ползет в траве, еще поди разгляди. Потому что они умеют делаться одного с нею цвета.
– Они зеленые, что ли? – спросил Рэнди, потирая курносый нос.
Я покачала головой.
– Зеленые – только когда по траве ползают. Они перекрашиваются под цвет поверхности, по которой ползут. Такого фигушки заметишь.
– Слушай, а большие они? – задумчиво спросил Рэнди.
– Большие, – сказала я. – Больше собаки. – Я проследила за мурашом, ползущим по ноге, потом сбила его щелчком пальцев. – Никто не знает насколько, потому что эти страшилища так здорово прячутся.
– Так что случилось? – спросил Рэнди слегка придушенным голосом. – Ну, с Бекки и Лайлой. – Он опять поглядел на обитый серой дранкой дом Килленсов.
– Так вот, сидят они в своем маленьком надувном бассейне, – продолжала я. – Ну, конечно, плещутся. И Бекки, кажется, лежит на спине, а ногу за бортик свесила. А монстр скользит себе по траве, практически невидимый. Как глядь – чьи-то пальчики болтаются…
– И… Бекки не заметила монстра? – спросил Рэнди. Смотрю, он уже здорово побледнел и дрожит весь.
– Пальцежора разглядеть очень трудно, – напомнила я, глядя братишке в глаза все с той же помпезной миной. Набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула. Чисто чтобы напряжение подогреть, и продолжала рассказ. – Сперва Бекки ничего не заметила. Потом вдруг чувствует, будто ее щекочут. Ну, думает, собака пальцы лижет. Дрыгнула ногой и говорит: «Отвали». А щекотка не унимается. Уже прямо до боли. Бекки на собаку прикрикнула: дескать, уймись уже. А боль все сильнее. И такое чувство, будто собака пальцы грызет, причем слишком острыми какими-то зубищами. Боль уже невыносимая. Тогда Бекки садится, втягивает ногу в бассейн. Смотрит на свою ступню, а там…
Я замолчала, ожидая, чтобы Рэнди сам спросил.
– Чт… что там? – наконец выдавил он дрожащим голосом. – Что она увидела?
