Кошмарной вам ночи (СИ) полностью

Редукс не сводил глаз со своего сира, а тот смотрел в ответ немигающим взором чёрных очей, и ничего в них не читалось в этот момент. Стоявшая позади Кумитэ, Дина и Мяускул готовы были броситься с боем на юстициаров, если всё пойдёт под откос, но Ренегат незаметно показывал им знак держать себя в руках. Эти двое были им не по зубам.

«Прошу вас…», — мысленно произнёс тремер, надеясь, что Оро услышит его. Захочет услышать. Но он не знал, о чём его просить. О снисхождении? О втором шансе? Слишком много хлопот они оба доставили ему. Надеяться на милосердие было глупо.

Оро прикрыл глаза и облизнул сухие губы, а затем вполголоса произнёс приказ. Козырь сложил руки на груди и вздохнул. Асмодей и Фира всё ещё выглядели напуганными, но, похоже, Редукс потерял для них интерес. Исчез с поля зрения, как и ни бывало его никогда.

— Мы осмотрим музей ещё раз и найдём Хьюго. Оставайтесь здесь, — сказал тореадор, и делегация поспешила покинуть кабинет, ставший кровавой бойней.

Оро помедлил. Ему не нужна была благодарность, и один его вид показывал, насколько ему омерзительно то, что он сделал. Но он сделал это. Вентру последний раз бросил на Редукса неприязненный взгляд и покинул сородичей.

Когда двери за ним закрылись, Редукс осел на пол. Мидас закрыл лицо ладонями и рассмеялся нервно и будто исподволь.

— Что он сказал? — спросила Грёза, выглядывая из-за гардины.

— Никто не услышал, — ответил Ренегат, и Мяускул в подтверждение его слов пожал плечами.

— Я же говорил, — произнёс Редукс сиплым голосом. — Представляю, в каком ужасе был Асмодей…

— А что он увидел? — снова задала вопрос Грёза, садясь на корточки возле тремера. Он обернул к ней лицо, на котором читались презрение и сочувствие одновременно.

— Мою жалкую красную ауру, объятую чёрным, как смоль, пламенем.

***

Хьюго обнаружили в подвале, где располагалось хранилище музейных экспонатов. Горстка сторонников, которых он держал в качестве личной охраны, сдались, когда узнали, что всё кончено. Юстициарам было приказано ликвидировать бывшего принца за совершённые преступления против сородичей, и приказ исполнили на месте.

Дина и Редукс вывезли Грёзу в академию, пока остальные разбирались с бедламом, который они устроили в Даунтауне, и спрятали в сгоревшем крыле, поскольку очень скоро делегация юстициаров и примогенов вернулась туда же для решения насущных вопросов.

Хотя Асмодей и Фира были наделены особыми полномочиями, они подвергли сомнению кандидатуру Мидаса на место принца Лос-Анджелеса и до последнего не хотели утверждать его. Голосов Козыря и Кондора, а также рекомендаций Оро и Эдгара было недостаточно. Но в трудную минуту на собрание прибыли остальные примогены, узнавшие о кончине Хьюго. Не было только Кастора, который, по всей видимости, действительно покинул страну, почуяв, что дело может закончиться для него худо. Хаос высказался однозначно против того, чтобы Мидас стал принцем. Его позиция была понятна, в конце концов, Хьюго — его дитя. Мейв и Люкс присоединили свои голоса в пользу Мидаса, а Жнец и Максимиллиан воздержались от принятия какого-либо решения, но когда Оро заявил, что за неимением иных вариантов принцем снова станет он, так как уже был им, примогены поспешили согласиться, что Мидас будет более подходящим кандидатом, что одновременно оскорбило и обрадовало Оро.

Собрание продолжилось и после того, как юстициары покинули академию искусств. Их миссия была выполнена, остальные вопросы они оставили на нового принца и его совет. Однако до тех пор, пока в здании присутствовали те, кто мог быть опасен для Грёзы, она продолжала прятаться.

Впрочем, девушка не спешила выходить из своего укрытия. Спустя долгое время она снова начала думать о том, чтобы сделать что-нибудь с собой. Так будет лучше для Мидаса, полагала она.

Её размышления прервал стук в дверь. Она едва держалась на единственной петле, и потому Старфиш пришлось открывать её с особой осторожностью.

— Ты не против, что я беспокою тебя, дитя? — спросила она. Грёза не ожидала её появления и помедлила, прежде чем кивнуть.

Малкавианка подошла к Скай и взяла её за руки.

— Ты страдаешь. Твои думы темны и страшны. Напрасно. Всё, что с тобой случилось, всё, что происходит сейчас, и всё, что тебе ещё только предстоит — часть твоего предназначения.

— Никакого предназначения нет. Всё это время нами манипулировали. — Грёза опустила голову и всхлипнула.

— Я не об этом предназначении, дитя, — сказала женщина, приподнимая лицо девушки за подбородок и стирая капнувшую слезинку пальцем.

— А о каком тогда?

Вместо ответа Старфиш достала спрятанный под одеждой сухоцвет из метёлки красных колосьев и протянула его девушке.

— Ты знаешь, что это?

— Нет.

Старфиш улыбнулась и протянула цветок Грёзе. Та взяла его неуверенным движением и стала рассматривать.