Незнакомец облизнул губы и усмехнулся. Он не был голоден. Может, именно потому в его разум закралась эта предательская мысль. Мальчик казался симпатичным и умненьким малышом. Наивный, а потому бесстрашный, он мог иметь большое будущее. Возможно, он пойдёт по стопам отца, выучится на градостроителя, оставит заметный след в истории Лос-Анджелеса. Или вскорости всё закончится прямо здесь. Его иссушенное тельце никто и никогда не найдёт. Оно станет ещё одним кирпичиком в стенах чёрного замка, в который выросла слабость Эдгара к несмышлёным деткам.
Мужчина положил когтистую руку на макушку мальчика и потрепал его шелковистые чёрные волосы. Мидас улыбнулся и опустил голову.
— Я обещал тебе показать нечто очень интересное.
— Что же?
— Поверь, такого ты ещё не видел. Давай я возьму тебя на руки, раз ты устал.
— Нет, спасибо, — деловито ответил Мидас, чем снова рассмешил носферату. — Я сам.
Эдгар показал мальчику свой кабинет и коллекцию костей разных животных, в том числе огромный китовый позвонок, восхитивший ребёнка. А затем отвёл обратно к людям, взяв с Мидаса слово, что тот непременно придёт в гости к дяде Эдди ещё раз.
Отец искал Мидаса несколько часов, прежде чем тот сам вернулся в кабинет. Он не ругал сына — был слишком перепуганным и уставшим. Мать не узнала об этом случае, но впредь отец никогда не брал Мидаса с собой на работу.
Однако прошли года, сын пошёл по стопам своего родителя, и, в конце концов, судьба снова привела его в знакомые подземные лабиринты.
***
Лос-Анджелес, июнь 1868 года.
— Мы не ходили туда, слишком опасно. Стены и потолок тоннеля не укреплены, а после недавнего землетрясения часть ходов обвалились, — доложил подчинённый. — А ещё…
Мужчина замолк и потупил взгляд.
— В чём дело? — спросил Мидас, вскинув бровь.
— В прошлом месяце там видели странное существо. А в ушедшем году и того хуже — говорят, тогдашняя бригада обнаружила в недостроенных коридорах покойника. Обескровленного.
— Небось бездомный забрёл и заблудился, — отмахнулся Мидас. — Что же тут необычного?
— Нет, сэр, это… Это был ребёнок. Мальчик. Его тело ещё не успело околеть. По-видимому, рабочие спугнули то, что сделало это с ним, но оно всё ещё прячется в катакомбах. Люди боятся.
Мидас поджал губы и отвернулся.
— Если говорят, это не значит, что так было на самом деле. Вы видели тело собственными глазами? Нет. Откуда бы здесь взялся ребёнок?
— Глубоко в канализации живут чудовища, сэр. Их стоны слышны по ночам.
— Довольно. Волшебных существ и монстров не бывает, это всё сказки и городские легенды.
— Но стоны…
— Похожий звук возникает при выходе воздуха из проседающих пород. Не мне вам объяснять, как это происходит. Собирайте бригаду, а я пока схожу и взгляну на масштабы обвала.
Мидас пресёк новые попытки подчинённого убедить его в существовании сверхъестественных существ и, надев каску, направился вдоль освещённых фонарями стен вглубь подземных коридоров. Он хорошо ориентировался в старой части канализации, потому как её строили современники его отца и он сам, и у Мидаса было много времени и возможностей изучить схемы расположения тоннелей.
Всё здесь требовало обновления и укрепления. Но выделенных денег едва хватало на замену треснувшей кладки. Мидас делал заметки в ежедневнике, проходил всё дальше и, в конце концов, добравшись до катакомб, остановился. Здесь уже не было освещения, и он зажёг взятый с собой фонарь. Завал находился дальше по коридору. Обвалившаяся стена соединяла коридор с узким проходом, которого Мидас не помнил. Сделав очередную заметку, он шагнул в него и стал потихоньку пробираться вглубь, стараясь не задевать влажные стены.
Через несколько метров Мидас оказался в просторном зале, который служил коллектором. Он осмотрел помещение и заключил, что ему не менее полувека. По какой-то причине оно больше не использовалось и было отграничено от остальной, более современной канализации.
Мидас услышал шорох и развернул фонарь в сторону, откуда он доносился, но ничего не увидел. Ему стало не по себе. Нужно было возвращаться назад, а сюда идти уже с бригадой. После страшилок подчинённого не хотелось оставаться одному в лабиринте тёмных тоннелей. Пусть он и не верил в призраков или полтергейстов, но мнительность всё же была ему присуща.
С каждым мгновением волнение Мидаса росло. Смутное ощущение того, что он уже был здесь, не покидало его, хотя Мидас точно знал, что никогда не забредал так далеко. Он ещё раз осмотрелся, подметил несколько тоннелей под низкими покатыми сводами, и развернулся, чтобы уйти, но перед ним возникла тень. Широкий сутулый силуэт перегораживал его путь и выглядел пугающе. Фонарь выхватил из тьмы изуродованное ужасными образованиями лицо; маленькие глазки под тяжёлыми надбровными дугами смотрели злобно и голодно.
— Здравствуй, человек, — сказал неизвестный.
Мидас сунул руку в карман куртки и, достав складной нож, раскрыл его и выставил перед собой.
— Это не поможет.
