В ужасе он переминался с ноги на ногу. Когда он вдруг осознал присутствие Стила, он открыл губы для крика отчаяния. Рука Стила мгновенно закрыла ему рот.
– Ни звука, – сурово приказал он. – Поднимитесь со мной в мою комнату, и я дам вам немного бренди из моей фляжки.
Сильный разум подавил слабый. Дрожащей рукой Хэйр начал расставлять шашки по местам. Он прошептал что-то о слугах и о том, что у них не должно быть возможности сплетничать. Возможно, в конце концов, он не так уж далеко зашел, подумал Стил. Он был вынужден признаться себе, что не стоило беспокоиться об этой проблеме.
С чувством приятного удовлетворения он снова оказался в своей комнате. Порция бренди немного освежила щеки Хэйра.
– Как долго это продолжается? – спросил Стил.
– Уже год, – ответил Хэйр. – Полагаю, вы все узнали. Что ж, мне не жаль, Стил, если я не расскажу кому-нибудь, то сойду с ума. Иногда белые выигрывают, иногда красные, но всегда баланс против меня. И когда этот год закончится, я умру, как и мой отец до меня.
– Надеюсь, что нет, старина. Случай твоего отца был заверен?
– Полагаю, да, – безнадежно ответил Хэйр. – Незадолго до его смерти старая служанка сказала, что однажды утром она спустилась и обнаружила шашки, лежащие на краю стола, как будто кто-то играл партию.
– Это, конечно, совпадение. В то же время нерадивый слуга мог случайно смахнуть их мимоходом. Лично я отказываюсь верить, что в этом деле вообще есть что-то оккультное. Давайте поговорим о другом. Я говорил вашему дяде, как хорошо эти электроприборы сочетаются со старым домом. Давно ли они у вас?
– Впервые свет был использован 19 декабря прошлого года, – сказал Заяц.
– Что же, с вашей памятью все в порядке, – улыбнулся Стил, – если человек может вспомнить такие вещи.
– Но, мой дорогой друг, у меня есть самые веские причины для воспоминаний, – сказал Хэйр. – Именно на третий день после этого призраки снова вернулись, чтобы сыграть свою страшную игру за мою жизнь.
– В этом случае вы бы точно вспомнили, – задумчиво сказал Стил. – Вы сами видели эту игру или кто-то из слуг?
– Слуги ничего не знают о нынешней беде. Первым это увидел мой дядя. Он был так страшно расстроен и взволнован, что я догадался, что произошло, и обвинил его во всем. Как человек чести, он должен был сказать правду. И с тех пор много утомительных суббот я наблюдал за игрой. Одному Богу известно, почему сейчас я в здравом уме и могу рассказать эту историю.
В сердце Стила зародилась глубокая жалость, жалость, скрытая в более сильных чувствах. Он начинал видеть свой путь. Тем временем он хотел побыть один, чтобы подумать. Большую часть следующего дня он писал письма. Он отправил две длинные телеграммы и лично ждал ответа. Ближе к вечеру он позвонил на почту, чтобы получить письма, и получил одну маленькую посылку, похожую на какой-то флакон. Это был маленький пузырек с белой жидкостью, который он сунул в карман своего жилета, когда садился ужинать. Если в его теории что-то есть, Стил был намерен проверить это на практике в ближайшее время, и если он окажется прав, то пообещал себе неплохую комедию еще до истечения недели.
Это был тихий вечер и тихий ужин, как и все остальные. Стил, сославшись на то, что ему нужно писать письма, ушел рано, как и остальные. Но письмописец, должно быть, быстро закончил работу, потому что чуть позже, в рубашке с засученными рукавами, он решительно вышел в коридор, а затем в холл. В руке он держал молоток, плоскогубцы и отвертку. Молоток с громким стуком упал в коридоре. После этого не последовало ни звука. Затем он спустился в холл и включил пару дополнительных светильников.
Пробило час, когда Стил снова вернулся в свою комнату. В его глазах была улыбка, но губы были мрачно сжаты. В целом, у него был вид человека, довольного собой.
– Если бы я был романистом, – сказал он, – я бы сделал из этого потрясающую историю.
Большие часы над конюшней пробили полночь. Не успел отзвучать второй удар, как Стил уже вышел из комнаты в коридор. Теперь в его движениях не было никакой скрытности. Он дошел до двери, ведущей в комнату мистера Минтона, и громко постучал. Не дождавшись ответа, он без церемоний вошел внутрь.
В комнате горел свет, а Минтон, как и прежде, был полностью одет. На лице пожилого человека был лишь оттенок раздражения. Он холодно потребовал выяснить, что означает это вторжение Стила, когда тот прервал его.
– Это очень срочное дело, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы были настолько добры, чтобы пройти со мной без промедления. Я сделал открытие.
– Ах! Так вы узнали тайну дома! Вы когда-нибудь слышали о чем-нибудь столь печальном, столь… вы понимаете, что я имею в виду?
– Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду, – мрачно сказал Стил. – И я вполне понимаю, почему об этом никогда не говорят посторонним. Между тем, мне кажется, я нашел способ спасти вашего несчастного племянника. Вы пойдете со мной?
