Я даже не заметила, как оказалась лежащей на кровати, пока моя спина не соприкоснулась с мягкой поверхностью. Одежда тоже куда-то исчезла. Но только моя. Дортон всё ещё был одет в свой свадебный костюм. Я пыталась исправить это упущение и потянулась пуговицам на рубашке, но у меня ничего не вышло. Дортон нежно отодвинул мои руки, взял их в свою ладонь и завёл за голову. Я не сопротивлялась. Один его одурманенный страстью взгляд и была готова подчиняться ему вечно. От него исходила доминирующая энергия. Ей невозможно противостоять. И в его глазах было что-то такое, что заставило меня вздрогнуть от предвкушения. Не знаю, может это был бешеный блеск или же неуловимое обещание, но я просто не могла дождаться того, что произойдёт дальше. Поэтому когда Дортон резко поднялся, подхватил меня и положил себе на голени вниз животом, я не сильно удивилась. Скорее меня одолело любопытство.
— Дортон?
— Я же обещал тебе наказание…. — пробормотал Дортон, заставив меня напрячься.
— Что…. что ты хочешь сделать? — я слишком плохо соображала и сформулировать более или менее внятную мысль мне далось с огромным трудом.
Я так и не получила ответа, лишь почувствовала ощутимый шлепок на правой ягодице.
— Что ты делаешь?! — возмутилась я и в то же время почувствовала, как меня обдало огромной волной желания.
— Тебе больно? — спросил муж.
Вопрос был задан слишком серьёзным тоном, чтобы я смогла как-то отшутиться или ответить не задумавшись. Поэтому я прислушалась к своим ощущением и поняла, что ответ на его вопрос всего один:
— Н-нет…
— Тогда прими своё наказание молча.
Хлоп… Я начала извиваться на крепких мужских коленях и Дортону пришлось приложить усилие, чтобы удержать меня. Жжение стало сильнее, но как ни странно боли, в прямом смысле этого слова, не было.
Хлоп…. У меня на глазах выступили слёзы. Они были свидетельством еле сдерживаемого желания, которое захватило моё тело и разум, но которое мне не удалось удовлетворить.
Хлоп… Я не смогла сдержать стон. Мурашки пробежали по моему телу, заставив, как можно крепче сжать ноги.
Хватило всего трёх шлепков, чтобы я начала умолять о продолжении. Умолять о большем. Но Дортон не собирался сдаваться просто так.
— Теперь выполни своё обещание…, - заявил он, и я услышала в его голосе плохо скрываемое возбуждение, которое не давало мне мыслить разумно. Но в тоже время, его напоминание о моём обещании немного привело меня в чувства.
Даже то, что я лежу у Дортона на коленях с оголённой попой, которая без сомнений покраснела, не могло меня смутить больше, чем его требование. Не знаю, о чём я думала, когда обещала вылезать всё его тело и довести до умопомрачения лишь своим ртом. Хотя кому я лгу? Конечно же, я знала…. И не нужно отрицать, что эта мысль не мучала меня последние месяцы. Я просто не решалась озвучить её вслух. Но когда подвернулся подходящий повод, я ухватилась за него, словно от этого завесила моя жизнь. Или же я стала ооочень плохой девочкой. Эта мысль заставила меня усмехнуться и помогла преодолеть смущение.
Я зашевелилась у Дортона на коленях, пытаясь подняться, но это оказалось не так просто. Хорошо, что муж пришёл не на помощь. Без особых усилий он встал вместе со мной на руках, лёг на кровать и опустил меня на себя. Я оказалась сидящей сверху на нём. В таком положении я могла не только наблюдать за его потемневшими от страсти глазами, но и чувствовать один орган, который безудержно желал меня. Именно это воодушевило меня настолько, чтобы выветрить из моего мозга последние капли смущения и начать действовать.
Я начала с его губ, которые манили меня своей лёгкой припухлостью и невероятной сладостью. Оставив нежный поцелуй в уголке губ, я провела по нам языком, а после чего без особых усилий проникла внутрь. Хватило всего одного касания моего языка, чтобы из груди мужчины вырвался особый животный рык. Он собирался углубить поцелуй, но у меня были другие планы. Я оторвалась от столь желанных губ и стала покрывать лёгкими практически невесомыми поцелуями подбородок мужчины, спускаясь к его шее. Найти артерию не составило особого труда. Она пульсировала невероятно быстро и сильно в так сердцебиению, показывая какую я реакцию вызываю у Дортона и поощряя действовать смелее.
Я подалась ей призыву и укусила мужчину за шею, вызывая у того шипение, а потом стон удовольствия, когда мой язык приласкал место укуса.
Дортон больше не мог быть безучастным. Я почувствовал его руки у себя на попе. И это был не нежный хват, скорее отчаянный, готовый в любой момент сорваться и овладеть мной.
Дортон явно был на грани, что не могла не радовать, но я с ним ещё не закончила. Постепенно снимая с мужчины рубашку, я кусала и лизала, каждый курочек осведомившейся от одежды кожи, доводя мужчину до исступления. Он сдерживался из последних сил. Я даже уверена, что на моей попе появятся синяки от того, как сильно он сжимал её.
