Все же он направлялся не в полную неизвестность, как это сделали они с Дейвом Боуменом тысячу лет назад. Хранящиеся в памяти шаттла карты Европы высокого разрешения показывали детали размером до нескольких метров в поперечнике. Он точно знал, куда хотел попасть; осталось только посмотреть, позволят ли ему нарушить длящийся столетия карантин.
— Ручное управление, пожалуйста.
— Вы уверены, Фрэнк?
— Совершенно уверен, «Сокол»… Благодарю вас.
Хотя это и казалось нелогичным, но большая часть человечества считала недопустимым невежливое обращение к своим искусственным детям, сколь бы бесхитростными они ни были. Целые тома по психологии, равно как и популярные руководства («Как не ранить чувства вашего компьютера» и «Искусственный интеллект — реальный раздражитель» — два самых известных названия) были написаны на тему человеко — машинного этикета. Решение давно было найдено, что, тем не менее, не могло предотвратить некоторую грубость по отношению к роботам, но этому нужно было препятствовать. Так же легко это могло распространиться и на человеческие взаимоотношения.
«Сокол» уже был на орбите, предусмотренной полетным планом, на безопасной высоте в две тысячи километров над Европой. Гигантский полумесяц доминировал в небе над головой, и даже область, не освещенная Люцифером, была так ярко подсвечена намного более отдаленным Солнцем, что ясно различалась каждая деталь. Пул не нуждался в помощи оптики, чтобы разглядеть запланированную цель на все еще ледяном берегу Галилейского Моря, неподалеку от скелета первого космического корабля, совершившего посадку в этом мире. Хотя европеанцы давно унесли все его металлические компоненты, злополучный китайский корабль все еще служил памятником своему экипажу; и было уместным, что единственный на весь этот мир город, пусть даже чужой, должен был носить имя Цяньвилл.
Пул решил снижаться над морем, а затем очень медленно лететь к Цяньвиллу в надежде, что его приближение будет казаться дружественным, или по крайней мере неагрессивным. Хотя он и сознавал, что это было очень наивно, но не мог придумать лучшей альтернативы.
Внезапно, как только он опустился ниже тысячекилометрового уровня, прозвучал вызов — не тот, на который он надеялся, но тот, которого ожидал.
— Управляющий центр Ганимеда вызывет «Сокол». Вы отклонились от полетного плана. Пожалуйста, немедленно сообщите, что случилось.
Было трудно игнорировать такой срочный запрос, но в сложившейся ситуации это казалось лучшим выходом.
Ровно через тридцать секунд и на сотню километров ближе к Европе с Ганимеда повторили сообщение. Пул еще раз проигнорировал его, но «Сокол» нет.
— Вы совершенно уверены, что хотите сделать это, Фрэнк? — спросил челнок. Хотя Пул совершенно точно знал, что это всего лишь игра воображения, но готов был поклясться, что в его голосе прозвучали нотки беспокойства.
— Абсолютно уверен, «Сокол». Я точно знаю, что делаю.
Это, конечно, не соответствовало истине, но теперь в любой момент ложь могла стать необходимой для более искушенной аудитории.
На краю панели управления начал мигать редко активизирующийся огонек индикатора. Пул удовлетворенно улыбнулся: все шло по плану.
— Это управляющий центр Ганимеда! Вы слышите меня, «Сокол»? Вы находитесь в режиме ручного управления, так что я не могу вам помочь. Что случилось? Вы все еще спускаетесь к Европе. Пожалуйста, дайте немедленное подтверждение.
Пул начал испытывать легкие укоры совести. Он узнал голос диспетчера, и был почти уверен, что это та очаровательная леди, которую он встретил на приеме у мэра вскоре после своего прибытия в Анубис. Она была искренне встревоженной.
Внезапно он понял, как уменьшить ее беспокойство, а также решил попытаться сделать нечто, что он ранее отклонил как слишком абсурдное. Возможно, в конце концов, стоило попытаться: конечно, это не нанесет никакого вреда и даже могло бы сработать.
— Здесь Фрэнк Пул, вызываю с «Сокола». Я в полном порядке, но, кажется, что — то перехватило управление и ведет челнок вниз, к Европе. Я надеюсь, что вы принимаете это сообщение, и буду продолжать передавать до тех пор, пока это будет возможно.
В общем, он почти не лгал взволнованному диспетчеру, и надеялся, что однажды будет в состоянии предстать перед ней с чистой совестью.
Он продолжил говорить, стараясь, чтобы его голос звучал по возможности более искренне.
— Здесь Фрэнк Пул на борту челнока «Сокол», спускаюсь к Европе. Я предполагаю, что некоторая внешняя сила взяла под контроль мой космический корабль и намеревается осуществить его мягкую посадку.
— Дэйв, это твой старый друг Фрэнк. Являешься ли ты той силой, которая управляет мной? У меня есть основания предполагать, что ты находишься на Европе.
— Если это так, то я хотел бы встретиться с тобой в любом месте, где бы то ни было и чем или кем бы ты ни был.
Ни на мгновение он не верил в то, что будет получен какой — либо ответ: казалось, даже Управляющий центр Ганимеда потрясенно вслушивается в тишину.
