– И всё же я не понимаю, как люди могут жить в том смраде, где мы недавно были? Не лучше ли быть вольным бродягой? Ведь насколько я понимаю, это не намного и хуже, чем быть обычным горожанином? Или селянином? Работы полно всюду. Транспорт бесплатный. Еда дешёвая и качественная для всех. Зачем те люди живут в таких мрачных и вонючих лабиринтах? Ужасно!– Ландыш никак не могла избавиться от впечатления, покоробившего её нежное существо на той улице нечистот.
– Многие и выбирают участь бродяг, – вздохнула Ива, прислушиваясь к себе с тем же странным непониманием того, почему участь бродяг настолько ей близка? Вызывает сочувствие, вызывает понимание того, что они люди как и все. Но прежде, и это она тоже помнила, так не было. Она брезговала бродягами, одновременно жалея их как неполноценных существ, как брезгуют бродячими собаками, даже кормя и жалея их. Редко кому придёт в голову поселить их в своём доме и даже пустить во двор. Так уж было заведено, что ни внешность, ни качества личного свойства бродячих людей не меняли к ним отношения как к существам ущербным, грязным изгоям. Почему же теперь она так не считала? Какой случай, какое происшествие из ряда вон было тому причиной?
– Ты тоже считаешь, что они люди как и все прочие? А некоторые и лучше бывают, – робко спросила Ива у Ландыш.
– Но это же очевидные вещи! Социальное расслоение, конечно, не может не влиять на взаимоотношения людей, не может не калечить их психику, не перекосить всё наличное мировоззрение в целом. Вот как если бы людей заставляли носить очки с кривыми искажающими стёклами. Только эти очки нахлобучены на их мозги.
– Я не всё понимаю из твоих речей, но я тоже так думаю.
– Потому что ты умная, – резюмировала Ландыш.
– У меня никогда не было такой необычной встречи, – призналась Ива. – Такое чувство, что я давно тебя знаю. Знаю, что ты очень хорошая. И как хорошо, что у меня есть некоторое свободное время до начала моих занятий в универсальной школе. Мой отец Ясень определил меня туда. Я буду какое-то время изучать общие дисциплины, а потом, когда определюсь со своим предпочтением, то выберу себе и профессию.
– Значит, ты сможешь приехать ко мне в гости совсем скоро? – обрадовалась Ландыш. – Ведь я же не в «Городе Создателя» живу, и у меня ты сможешь пожить хотя бы несколько дней. Чего тебе скучать в одиночестве, пока не начались твои занятия в школе.
– Конечно, я к тебе приеду. Я так рада, Ландыш, что мне будет теперь к кому ездить в гости. Будет с кем дружить. Тебе не будет со мною скучно. Вот увидишь.
– А мне и не скучно с тобой. Стала бы я набиваться в подруги не знамо к кому. Я же интуитивная. Я сразу поняла, что ты мне пара. Сапог – сапогу, не разлей вода, – и она засмеялась, озадачив Иву нелепой фразой. Ива погладила Ландыш по подолу её красивого, радостного для зрения платья. – У меня такое чувство, что ты мне как родная. Но почему? Ведь я тебя совсем не знаю. А отчего-то мне кажется, что даже твоего мужа я хорошо знаю в лицо. Я будто его помню. Но имя у него было какое-то другое, и бороды не было…
– Что? – Ландыш таращила глаза, как делала всегда в минуты изумления. – Каким образом и где ты могла его видеть? Ведь даже в медицинском отсеке звездолёта его ни разу рядом с тобою не было… – Ландыш в ужасе закрыла свои губы ладонями, но фраза выскочила. Обратно не запихаешь. Ива смотрела в небо, как будто разглядывала белые миражи в облаках.
– Ты знаешь про Фиолета и его звездолёт «Пересвет»? – спросила она тихо. – Я теперь всё поняла.
– Что ты поняла? – спросила Ландыш, не зная, как выкручиваться из созданной её неумеренной болтовнёй ситуации.
– Я поняла, что ты из тех самых небесных странников, которых разыскивал Фиолет. Он же говорил мне, что нашёл своих, из той самой звёздной расы, откуда он родом. Они зачем-то сюда прилетели. Я помню медицинский отсек «Пересвета», где он осматривал мою ногу, пытаясь мне помочь. Но он не смог. Мне помогла Сирень.
– Опять эта Сирень! – с досадой вскрикнула Ландыш, сердясь на то, что какая-то самозванка присвоила себе заслугу по исцелению девушки. Но объяснять Иве было нельзя. Она и так частично вышла из той амнезии, искусственно созданной Куком, которой были заморожены последние события её жизни. А вот Фиолета она вспомнила. И его «Пересвет»? Почему? И стоит ли о том говорить Радославу, Куку, Вике? Ландыш решила ни о чём им не говорить. Пусть всё будет, как оно и есть. Она долго обдумывала невозможное прозрение Ивы о другом имени её мужа, когда у него не было бороды. Что происходило в голове странной девушки? Что такое сотворил с нею Кук?