Как-то они сидели с Андреем на утрамбованной площадке его буржуйского поместья, вернее, поместья Кука, у сиреневого озера, по берегам которого росли сиреневые лотосы, отчего вода и казалась насыщенно-сиреневой, овеваемые прохладой, словно бы такого же сиренево-насыщенного ветра, и молчали по обыкновению. В домах местных людей не было кондиционирования, оно было тут невозможным и слишком затратным, поэтому такие вылазки на кусочек прирученной одомашненной природы были настоящим блаженством.
– Благорастворение воздухов, – сказал Андрей из породы редких молчунов. Он наблюдал за белой лодкой, в которой абориген ловил свою вкусную рыбку ради пропитания. Озеро было гладко-зеркальным, пригожим и ленивым, как и сами люди вокруг, как и весь континент в целом. Желать тут было особо-то и нечего.
– То, к чему я был устремлён в самом начале, теперь дано мне. Но дано уже как пожизненное заслуженное наказание, – сказал Радослав вовсе не Андрею, а сам себе.
– Всем бы такое наказание, – флегматично отозвался Андрей. – Я вот думаю, а не остаться ли тут насовсем?
– Сидеть тут как джин в своей бутылке? – изумился Радослав, первый заговоривший об одиночестве.
– Да. Кук обещал мне отдать всю горную страну во владение. Просто потому, что она никому и не нужна.
– Когда-то мы, земной десант, также владели целой горной страной на Паралее. Правда, нас одолевали другие претенденты на то же самое. И отец Фиолета – Разумов Рудольф Горациевич так и остался один владеть спорным имуществом до поры до времени. Не знаю, что теперь с ним будет? Ведь он уже не сможет покинуть Паралею, как бы того не хотел. А вот хочет ли, это вопрос. Приёмный сынок Фиолет Арнольд не оставил ему выбора, разгрохав звездолёт. Кук согласен оставить тебя здесь?
– Да. Он так и сказал, «Как знаешь. Твой выбор».
– А как же Пелагея и её планета Бусинка? – до сих пор для Радослава был неясна та роль, которую Пелагея сыграла в жизни Андрея, сделав его таким вот окончательным сычом.
– Пелагея это сфинкс, стоящий на распутье с его недобрыми загадками. Не отгадал, так и пропадай. А как ты встретил её впервые? – задал он свой вопрос Радославу. И это было впервые, когда Андрей вторгся в сугубо личное пространство собеседника.
– Раз ты первый начал, то мне и легче. Пелагея – она появилась как та самая тёмная колдунья – древний алгоритм из старой сказки. И запрограммировала целенаправленно те пути, в ту сторону, какая и была ей угодна для её целей. – Он замолчал. Не сказал о том, что в его жизни возникла добрая фея по имени Нэя, и пути не привели к тому, чего желала Пелагея. И её поздний бледно-ядовитый Ландыш ни на что уже не мог повлиять. Пелагея получила своё продолжение от того, кого и любила всю жизнь. От Ростислава Паникина через его сына Рудольфа Венда, настоящего Радослава Пана и своей дочери Ландыш.
– Она получит себе Виталину. Она найдёт пути, как это сделать. Несколько поздновато, но на её век хватит. – Радослав озвучил продолжение тех мыслей, о которых не мог знать Андрей. Но было всё равно, что поймёт, а что домыслит сам Андрей. И подумав о Пелагее, он признался себе в том, что нисколько бы не удивился тому, что Ландыш как-то по своему тоже это понимала.
– Поэтому она и не любит своего ребёнка, и только бережёт как драгоценную посылочку для матери. А то, что Пелагея опять возникнет, у меня и сомнений нет, – Радослав опять озвучил обрывок своих раздумий.
И додумал уже про себя. Кровное дитя рода Паникиных было ей дороже, чем собственная дочь от неудачника Рамона Грязнова.
– Радослав, – продолжил беседу Андрей, – поскольку ты поспособствовал тому, что многое мне стало ясно, я хотел тебе сказать вот что. У Вики нет никакого мужа на Паралее. У неё вообще нет мужа. Это была лишь легенда прикрытия, непонятная для меня абсолютно. Но Пелагея – любитель плести замысловатые петли, вроде как макраме, но из наличного вещества чужих судеб. Теперь я понял. Она была кем-то вроде няньки для младшей сестры Ландыш. Она же, наша Вероника, дочь Пелагеи. Ты не знал?
– Нет, – изумился Радослав. – Как могло такое быть? У Вероники были обычные родители, вообще не связанные с Космосом. Я отлично помню данные о ней, поскольку она прибыла на спутник Гелию, когда я был там ГОРом.