– Я подумаю, – на самом деле как ей хотелось увидеть подружек! И желание такой встречи было сильнее нежелания садиться в лодку рядом с Капой. Отец бы не поехал. Она работал в ночную смену, и ни на какой самый важный ритуал из прежней жизни его бы не отпустило суровое требовательное начальство. За бытовой комфорт и прочие блага требовалась вовсе нешуточная ответная плата в виде безупречной дисциплины и физически затратной работы. Мать без отца не поедет никуда. А почему бы ей, Иве, не поехать? Кто смеет запретить, если время вне службы принадлежит ей? К тому же после ночного праздника наступит день, в который ей не надо на службу. Выходной день.
– На следующий день после ночного ритуала встречи с предками будет праздник в священном лесу. Там соберутся все наши, – соблазнял Капа. – Отдохнёшь у той же Рябинки, поспите пару часиков и вместе придёте. С Вербой не советую тебе дружить. Она дерзкая. Тебе с нею общаться не рекомендую.
– Разве ты мой отец, что воспитываешь меня? С кем дружить, с кем нет, – возмутилась его приказному тону Ива.
– Я только даю совет. Я пока не главный маг. Но я им обязательно буду. Так что? Ждать? Жду недолго. У переправы. Опоздаешь, так топай назад. Или ещё кого жди, кто отправится в Храм Ночной Звезды на праздник. – Капа развернулся и ушёл твёрдой поступью, не сгибая выпрямленной шеи.
– Это кто? – спросила одна из сотрудниц, – лицо как у памятника. Важное и неподвижно-праведное. Советую тебе избегать таких ухаживателей. Явный лицедей.
И тут советы! – Он не ухаживатель, – спокойно отозвалась Ива, – он помощник мага в Храме Ночной Звезды.
– За что же тебе такая честь, что сам помощник мага прибыл тебя пригласить на праздник, как какого важного человека из верхов общества?
– Причем тут честь? – спросила Ива, – он всего лишь помощник нашего местного мага из Храма.
– Нашего Храма? – переспросила сотрудница, – где же он, наш Храм? Тут нет Храмов ни дневных, ни ночных звёзд. Это архаика, Ива. Ты поедешь на ту сторону реки? Я бы, пожалуй, напросилась с тобою. Меня тянет архаика. Но уж больно неприветливое лицо у твоего провожатого. Ещё и в реку столкнёт, как не понравлюсь. – И она ушла по своим делам.
Всё словно повторилось. Полумрак там, где она стояла, и закатное золото с примесью подвижной красной ртути на другом берегу реки. И лодка, в которой сидел человек. Только берег реки сильно отодвинулся от прежнего места, и стояла Ива на пригорке, как оказалось. Она потрогала мыском нового белого ботиночка подсохший уже песок, прошитый былинками трав. Он приятно зашуршал, перетекая вокруг её обуви. Ива внимательно рассматривала ботинки и представляла, как отлично могла бы она плясать как другие девушки на празднике Утренней Звезды, если бы…
В её неисправимой беде виновата была мать. Ива не любила грибы. Не любила их искать, бродить по лесу в тупой нацеленности только на грибные шляпки, только глазами вниз. Но мать толкала, ныла. Вон другие дочери какие добытчицы, всякую съедобную былинку-ягоду тащат в дом. Из огородов не вылезают. Матерям не дают лишний раз и согнуться над грядкой ли, над печной ли плитой. Запасы на долгую зиму консервируют, варенье варят, грибы солят. Труженицы и истинные опоры своим семьям. А тут? Лентяйка растёт. Ива страдала не от упрёков, а от того, что признавала её правоту. Жалела мать за то, что ей досталась такая вот непутёвая дочь, она – Ива – белоручка. И пошла с Рябинкой в лес. Братишка Клён увязался с ними. Буря нависла мгновенно, вылезла внезапно из-за крон деревьев, завыла страшным гулом, забросала сором и ветками, нещадно затрещала ломающимися на глазах стволами огромных деревьев. Спрятаться было некуда. И они бежали, вопя на три голоса… Дальше был провал. Шаткий мостик, через который с леденящим страхом утраты окончательного равновесия можно было бы мысленно вернуться в то страшное время, она разобрала в самой себе уже сознательно. Незачем было туда возвращаться. Возвращайся, не возвращайся, убежать от бури уже не получится, исправить ничего нельзя. Мать вместо живых грибов, а также и засоленных на зиму, получила живую, но увечную дочь и, навечно законсервированного смертью только в прошлом, младшего сына. В настоящем его уже не было…
Настроение, горше не бывает, тем ни менее, под стать предстоящему ритуалу. Ветер с реки развевал длинные распущенные волосы Ивы. Платье в синий и желтый цветок ириса облегало её весьма красиво, пока она стояла в неподвижности. Капа, пока ещё хорошо различимый в прозрачном полумраке, посылал ощутимые флюиды своего восхищения ею. Оно нисколько её не вдохновляло.
К ней вдруг подошла Старая Верба, – Здравия тебе, дочка, – сказала старуха ласково как давней своей знакомой. – Не захватит ли твой попутчик и меня в Храм Ночной Звезды? Попроси. Он тебе не откажет.
– Почему так считаешь? – спросила Ива, обрадовавшись тому, что ей не придётся ехать с Капой наедине.