– А что вы едите у себя в горах? – спросила Инара.
Ландыш опять промолчала.
– Всё, что можно съесть, то и едим, – ответил Владимир. Он откинулся на спинку креслица и сказал, – Впечатляет!
– Что? – спросила Ландыш. – Кошачья порция тебя впечатлила?
– Я не о том. Инара показала мне столицу. Там настолько красиво, что я впечатлён. И оказывается, Лана, в том ЦЭССЭИ было землетрясение! Вот почему там порушено много зданий. Откуда там могло быть землетрясение? Надо обдумать…
– И были жертвы? – спросила Ландыш.
– Да, – безразличным голосом ответила Инара, не отрывая тёмно-синих глаз, тёмных во всех смыслах, от Владимира. В них была скрыта не то внезапная любовь, не то старая печаль о чём-то или о ком-то. – Эпицентр мощного взрыва был скрыт где-то под землёй. Так сказал отец. Я думаю, мой отец знает причины всего, что тут происходит.
– Никто не может знать причин всего, – сказала ей Ландыш, всё сильнее, всё гуще насыщаясь неприязнью к Инаре, не понимая и сама, за что?
– Взрыв был искусственным, – Инара цедила слова так, словно бы отливала каждое из них в собственном рту с большим усилием. Она ценила себя настолько, что и слова свои считала большой ценностью. Если она столь сильно понравилась Владимиру, то грош ему цена, решила Ландыш.
– Рамина как чуяла, что ты придёшь, и вовремя умчалась своими резвыми ножками, – сказала Ландыш. – Без неё мне стало скучно. Я люблю Рамину, она весёлая и лёгкая. Если бы к тому же она нашла себе мужа, как того хочет, он не знал бы с ней печалей.
– Она никогда не найдёт себе мужа, – безразлично по-прежнему отозвалась Инара, глядя при этом на Владимира. Инара так и не закрыла своих волос, только подняла их вверх и собрала в умелую причёску, закрепив чем-то блестящим и похожим на ракушку. Он ответно не сводил с неё восхищённых глаз. Помимо восхищения в них было и смирение перед внезапно охватившим его наваждением. – Всё дело в том, что такие женщины, жалуясь на то, что мужчины видят в них лишь функцию для ублажения очень уж скоротечной и животной потребности, не понимают того, что им отвечает как раз то, на что они и воздействуют всем своим поведением и обликом.
– Ты говоришь, как старый и учёный импотент, а не как молодая женщина, – ответила ей Ландыш. – Разве ты сама не на то же самое и воздействуешь? Тогда и ходила бы в мешке для сбора овощей. Чего же наряжаешься как царица Паралеи?
– Что такое «царица»? Переведи на человеческий язык, – потребовала Инара.
– У вас слова – аналога нет. Это главная женщина планеты.
– Нет. Я не главная женщина планеты. Так ведь и ты не невеста, а наряжена в платье для похода в Храм Надмирного Света. Как Сирт – жених без невесты. Может, вам объединить свои поиски и найти то, чего вам и не достаёт?
– Сирт – отличный парень. Но он любит кого-то, кто не я.
– А кого любишь ты?
– Никого. Мой муж пропал. Так что я люблю его образ, люблю свои воспоминания.
– Нельзя жить в воспоминаниях, – неожиданно сочувственно произнесла Инара, – нельзя долго предаваться тоске по утраченному счастью, если его нельзя вернуть. Надо научиться жить настоящим. Жизнь очень быстро проходит, вот в чём дело. Я тоже некогда утратила любимого человека, – вдруг призналась она. Владимир слушал её так, как наивные сектанты слушают своего ересиарха. То есть не анализируя и не уставая вдохновенно обожать.
– А теперь? – спросила Ландыш, – Решила жить настоящим?
– Да, – ответила Инара.
– Тем, что скоро заканчивается? – спросила Ландыш.
– Да, – ответила Инара.
– Почему скоро заканчивается? – спросил Владимир, отлично поняв, кому она признаётся в сокровенных переживаниях. Не Ландыш, а ему. – Мы будем жить бесконечно долго. Счастливо.
– Не думаю, – ответила Ландыш. – Не забывай о том, где ты, кто ты и кто она.
– А кто она?
– Царица Паралеи. А ты космический бомж.
– Бомж? – звучно повторила Инара как птица, да она и была похожа на птицу. – Влад-Мир, ты по профессии «бомж»? Что же это означает? То, что ты путешествуешь туда, где тебя никто и никогда не узнаёт в лицо? Где нет твоих близких и ничего тебе близкого? Но если ты нашёл такого близкого, кто не забудет твоего лица уже никогда? Зачем же тебе и дальше быть «бомж»? – Она не знала, как склоняется непонятное слово. – Ты можешь стать мужем и отцом. Ты найдёшь себе здесь любую работу по душе и способностям.
– Соглашайся, Влад-Мир, – язвила Ландыш, – когда ещё сама царица сделает тебе такое предложение.
– Я не царица. Мне кажется, что ею хочешь быть ты. И я не исключаю, что у тебя получится.
И пока Владимир соображал, что ему ответить на откровенный призыв прекрасной и весьма властной феи Паралеи, в их закуток вошёл старик.
