— Что это? — воскликнула Джейн.
— Прямо как бомба, — сказала Айви.
— Смотрите, — сказала Камилла, сразу кинувшаяся к окну, из которого была видна долина. — Нет, это не огонь. И не прожектор. Господи! Опять тряхнуло. Смотрите, за церковью светло, как днем. Что ж это я, сейчас четыре часа, день и есть. Там светлее, чем днем. А жара какая!
— Началось, — сказала матушка Димбл.
Тем же утром, примерно тогда, когда Марка подобрал грузовик, порядком умотанный Феверстон вылез из машины. Бег ее кончился, когда она свалилась в болото; и Феверстон, который всегда был оптимистом, решил, что это еще ничего — все ж чужая. Выбравшись на твердую кромку, он увидел, что он не один. Высокий человек в долгополой одежде быстро уходил куда-то. «Эй!» — крикнул Феверстон. Тот обернулся, посмотрел на него и пошел дальше. Человек Феверстону не понравился; да он и не угнался бы за таким быстрым ходоком. Дойдя до каких-то ворот, человек заржал. И тут же, сразу (Феверстон не заметил, как это случилось), он уже скакал на коне по ясному, белому полю, к далекому горизонту.
Феверстон не знал этих мест, но знал, что надо найти дорогу. Искал он ее дольше, чем думал. Заметно потеплело, всюду были лужи. У первого же холма стояла такая грязь, что он решил с дороги свернуть и пройти полем. Решил он неверно. Два часа кряду он искал дырки в изгородях и пытался выйти на тропинку, которой почему-то не было. Феверстон всегда ненавидел и сельскую местность, и погоду; не любил он и гулять.
Часов в двенадцать он нашел проселок, который вывел его на шоссе. Здесь, к счастью, было большое движение, но и машины, и пешеходы направлялись в одну сторону. Первые три машины нс заметили его, четвертая остановилась. «Быстро!» — сказал шофер. «Вы в Эджстоу?» — спросил Феверстон. «Ну уж нет! — ответил шофер. — Вон где Эджстоу», — и он показал назад, явно удивляясь и сильно волнуясь.
Пришлось идти пешком. Феверстон знал, что из Эджстоу многие уезжают (собственно, он и собирался как следует очистить город), но не думал, что дело зашло так далеко. Час за часом навстречу ему по талому снегу двигались люди. Конечно, у нас нет свидетельств о том, что происходило в самом городе; зато существует великое множество рассказов тех, кто покинул его в последний момент. Об этом месяцами писали в газетах и говорили в гостях, пока слова «Я выбрался из Эджстоу» не стали присказкой и шуткой. Но факт остается фактом: очень много жителей покинули город вовремя. Один получил телеграмму, что болен отец; другой вдруг решил осмотреть окрестности; у третьего лопнули трубы и затопило квартиру; наконец, многие ссылались на приметы и знамения: кому-то осел сказал: «Уезжай!», кому-то — кошка. А сотни жителей ушли потому, что у них забрали дом.
Часа в четыре Феверстон упал ничком на землю. Тогда тряхнуло в первый раз. Потом было еще несколько толчков, и внизу что-то шумело. Температура быстро поднималась. Снег исчез, вода была по колено, от нее валил пар. Добравшись до последнего спуска, Феверстон города не увидел; внизу стоял туман, в нем сверкали какие-то вспышки. Снова тряхнуло. Феверстон решил вниз не идти, а свернуть к станции и уехать в Лондон. Перед ним замаячили горячая ванна и комната в клубе, где он расскажет обо всем у камина. Да, это вам не шутка — пережить и Бэлбери, и Брэктон. Он многое в жизни повидал и верил в свою удачу.
Однако свернуть ему не удалось. Он почему-то спускался вниз, сама земля несла его. Остановился он в ярдах тридцати и попытался шагнуть вверх. На этот раз он упал, перевернулся через голову, и лавина земли, воды, травы, камней потащила его за собой. Он встал еще раз. Внизу горело фиолетовое пламя. Холм превратился в водопад мокрой земли. Сам он был много ближе к подножью, чем думал. Ему забило грязью нос и рот. Лавина неслась почти отвесно. Наконец земля поднялась и всем своим весом обрушилась на него.
— Сэр, — спросила Камилла, — что такое Логрис?
Обед уже кончился, и все сидели у огня, Рэнсом — справа, Грэйс, в черном с серебром платье, — напротив него. Поленья никто не шевелил, было и так слишком жарко. Парадные одежды светились и сверкали в полумраке.
— Расскажите вы, Димбл, — промолвил Рэнсом. — Теперь я буду мало говорить.
— Вы устали, сэр? — спросила Грэйс. — Вам хуже?
— Нет, Грэйс, — отвечал он. — Я скоро уйду, и все для меня как сон. Все радует меня, даже боль в ноге, и я хочу испить ее до капли. Мне кажется, я чему-то мешаю, когда говорю.
— А вам нельзя остаться, сэр? — спросила Айви.
— Что мне тут делать, Айви? — сказал он. — Смерть меня не ждет. Рана моя исцелится лишь там, где ее нанесли.
— До сих пор, — сказал Макфи, — смерть, если не ошибаюсь, ждала всех. Я, во всяком случае, исключений не видел.
— Как же вам их видеть? — сказала Грэйс. — Разве вы друг короля Артура или Барбароссы? Разве вы знали Еноха или пророка Илию?
— Вы думаете, — сказала Джейн, — что мистер Рэнсом… что Пендрагон уйдет туда, где они?
