За более чем полвека Клиффорд Саймак выпустил 25 романов, был удостоен всех существующих престижных премий за успехи в научной фантастике, признан живым классиком.В своих произведениях писатель говорит об изначальной ценности всякой жизни, даже самых странных ее форм, о том, что силой разума, ответственностью и сочувствием человек должен завоевать право на оптимистическую судьбу в этом мире.Содержание:Космические инженеры (роман, перевод С. Элксне)Кольцо вокруг Солнца (роман, перевод А. Григорьева)Что может быть проще времени? (роман, перевод Г. Темкина)Всё живое… (роман, перевод Н. Галь)
«… выполняя свое задание, вы всегда должны быть готовы услышать и откликнуться на любые сигналы из иных миров, пусть даже это приведет вас к границе Солнечной системы или к самому краю вселенной…»
Из «Справочника Межпланетного журналиста».
Херб Харпер небрежно ткнул пальцем в клавишу радиоприемника — откуда-то за миллиарды миль раздался брюзгливый голос: «Полицейский корабль 968. Перехватите на маршруте Земля-Венера фрегат «Вулкан». Обыщите на предмет наркотиков. Предполагается их наличие…»
Херб крутанул ручку настройки. Каюту заполнил неторопливый беззаботный голос: «Прогулочная яхта «Хелена» в трех часах от Сандебара. Нет ли для нас сообщений?»
Он снова повернул ручку. Раздался скрипучий голос одного из лучших радиообозревателей — Тима Донована: «Томми Эвансу придется отложить его полет к Альфе Центавра еще на несколько дней. Торговая Компания Солнечной Системы заявила, что ими обнаружено несколько дефектов в конструкции новых двигателей Эванса, но Томми продолжает утверждать, что его двигатели смогут развить скорость значительно превышающую скорость света. Тем не менее ему приказано вернуться на Марс, где техники еще раз смогут проверить двигатели корабля перед окончательным стартом. В данный момент Томми на Плутоне и горит желанием отправиться в космическое пространство за пределы Солнечной системы. Последние его доклады отнюдь не свидетельствуют, что он собирается подчиниться компании. Сторонники Томми возмущены приказом, называют его высокомерным и подозревают, что за всем этим кроются политические расчеты…»
Херб выключил радио и подошел к двери, отделяющей жилой отсек «Космического щенка» от рубки управления.
— Слышал, Гэри? — спросил он. — Может быть, нам все же удастся встретиться с этим Эвансом.
Гэри Нельсон, продувая засорившуюся прокуренную трубку, свирепо обернулся к Хербу и буркнул:
— Больно нужен мне этот выскочка.
— Какая муха тебя укусила? — удивился Херб.
— Томми Эванс. От самого Сатурна Донован только о нем и болтает.
Херб недоуменно посмотрел на своего долговязого товарища.
— У тебя тяжелая форма космической лихорадки, — констатировал он. — Ты словно пес на цепи…
— Еще бы не заработать космическую лихорадку, — рявкнул Гэри. Он махнул рукой в сторону экрана обзора. — Ни черта! Один мрак, даже звезд почти нет. А те что есть, мерцать разучились. Мчишься со скоростью сотни миль в секунду, а кажется — торчишь на месте. Ничего не меняется. Все жизненное пространство — пара квадратных футов. Тьма космоса давит на тебя со всех сторон, издевается над тобой, в душу лезет…
Он умолк и расслабленно опустился в кресло пилота.
— Сыграем в шахматы? — предложил Херб.
Гари всего передернуло, он снова рявкнул на Херба:
— Не заикайся мне больше о шахматах, ты, разваренная креветка. Я выброшу тебя в открытый космос, если ты мне опять вякнешь о них. Ей богу, я это сделаю.
— Я думал, они тебя успокоят, — сказал Херб.
Гари нацелил свою трубку на Херба.
— Попадись мне в руки парень, который изобрел трехмерные шахматы, я бы свернул ему шею. Старые шахматы — вещь скверная, но трехмерные на двадцать семь игроков… — Он мрачно покачал головой. — Наверно, он был полоумный.
— У него, действительно, поехала крыша, — отозвался Херб, — но не потому, что он изобрел трехмерные шахматы. Парня зовут Конрад Фейрбэнкс. Сейчас он в психушке на Земле. Мне как-то удалось его сфотографировать, как раз когда он выходил из зала суда. Это было в тот день, когда судья объявил его сумасшедшим. Полицейские еще ринулись на меня, но я улизнул. Старик заплатил мне десять монет премии за снимок.
— Без тебя знаю, — перебил Гари. — Лучший математик во всей Солнечной системе. Он вывел уравнения, которые никто и понять-то не может. А свихнулся он тогда, когда доказал, что бывают такие условия пространственно-временного континуума, где один плюс один не равняется двум. Представляешь, он доказал вот это, а не какое-нибудь теоретическое мумбо-юмбо.
Херб пересек рубку управления и встал рядом с Гэри, глядя в экран обзора.
— Все в порядке? — спросил он.
Гэри глухо прорычал:
— А что тут может случиться? Ни одного метеора даже. Делать нечего, сиди и глазей. А можно и этого не делать. Все равно автопилот все решает сам.
Тихое урчание геосекторов заполняло корабль. Казалось, что корабль замер в космическом пространстве. Справа, где-то внизу, завис Сатурн — золотистый светящийся диск с тонкими яркими кольцами. Впереди и немного слева — крохотное неподвижное пятнышко. Это Плутон. Солнце — в трех миллиардах миль за кормой и поэтому скрыто от их взгляда.