Хью назначил им сроку по три дня. Самые матерые зэки с трудом выносили шесть часов. После этого становились тихими дебилами, пускали слюну и мочились под себя. Одним из самых страшных последствий деприватора было то, что чувства к человеку так и не возвращались.
Давно точивший на эту троицу зуб Хью Крюгер, решил попросту прикончить зэков. И он бы своего добился. Но наказание деприватором ему казалось слишком легким и простым. Подумаешь, поспят несколько дней! Только отдохнут (сам-то он в карцер не попадал ни разу). Крюгер больше доверял кулаку и кованым магнитным ботинкам. Недвижные безвольные тела стали на эти три дня настоящими боксерскими грушами. Крюгер лупил Сола, Мэтью и Сайруса почем зря.
И очень злился, что они не кричат, не молят о пощаде. И тогда ему в голову пришла идея — на короткое время деприватор отключать, чтобы наказуемые почувствовали боль.
Это и спасло несчастных зэков. Боль каждый раз возвращала их к жизни.
Из карцера они вышли избитыми, опухшими, еле ворочающими руками-ногами, но, к удивление и злобе Крюгера, живыми и нормальными.
Мучившая их в деприваторе мысль была одна. Она засела в их головах так крепко, что рано или поздно должна была свершиться.
Эта мысль была — бежать!
На разводном плацу, в дымных лучах прожекторов уже маячила гориллоподобная фигура Хью Крюгера.
— Шевелись, каторжники! — злорадно громыхнул он, увидев выходящих на плац штрафников.
— Сам, можно подумать, курортник, — прошипел Сайрус и смачно сплюнул. — Выслуживается, сволочь…
— Увы, друзья мои, — со вздохом заметил Сол. — Таков неумолимый закон естественного отбора.
Все знали, что Крюгер старается не зря. Должность «шакала» очень нравилась Хью, и он не собирался ее терять.
Красная рожа Крюгера, похожая на кусок парного коровьего вымени, лоснилась от удовольствия. В самом деле, что может быть приятнее, чем наступить на горло ближнему своему?
— Слушайте меня внимательно, ублюдки! — рявкнул он. — Час назад прибыл с Земли нештатный «дерьмовоз». Ваша задача: за пять часов очистить эту посудину. Работаете без перекуров! — громила раскатисто захохотал, обнажив крупные звериные зубы. — И скажите спасибо Крюгеру, что выхлопотал для вас эту работенку.
Погрузившись в магнитоплан, заключенные бесстрастно взирали на мелькающие мимо коридоры, балки, огни. Облеченный властью и доверием начальства, Крюгер за пультом управления блаженствовал. Давно ли сам сиживал на полу вместе со всеми?
В гигантском, ярко освещенном ангаре грузового порта В-2 стоял, мерцая бортовыми огням, злосчастный контейнеровоз какой-то неизвестной модификации. Корабли такого рода использовались для грузовых перевозок между Землей и отдаленными уголками Галактики, пока они не устаревали и, списанные, не превращались в ассенизаторов, перевозивших всякую дрянь на Базы технической утилизации, или попросту «зоны». С виду вновь прибывший корабль был хотя и стар, но значительно крупнее здешних и, очевидно, обладал значительными запасами энергии и повышенной дальностью полетов.
Орудуя кнопками многоцелевых манипуляторов, шибко сновавших туда-сюда, опорожняя гулкое чрево контейнеровоза, трое штрафников с интересом разглядывали неизвестный корабль, время от времени тихо обмениваясь впечатлениями.
— Век воли не видать, если на этой хреновине нельзя улететь отсюда к чертовой матери, — заметил Сайрус, и глаза его возбужденно заблестели. Сайруса прозвали Луддит, но он и сам не знал значения этого слова.
— Его бортовой компьютер наверняка способен отмочить такие «фишки»… — грустно улыбнулся Мэтью. — Эх, мне бы до него добраться…
Когда все трое в очередной раз съехались вместе на своих многоруких платформах-погрузчиках, невозмутимо равнодушный с виду Эйнштейн многозначительно произнес:
— Для этого, юноша, вам крайне необходима аварийная ситуация.
Сайрус настороженно поднял голову.
— Которую, — продолжал Сол, — в принципе, можно создать, случись для этого какой-нибудь необычный повод.
— Братцы! — голос Сайруса от волнения дрожал. — Головастые мои… Ученые… Если бы нам только удалось захватить эту посудину…
— Кончайте базарить, ублюдки! — громыхнул с наблюдательной вышки тысячекратно усиленный голос Крюгера. — Или снова захотелось в деприватор?
Не сговариваясь, трое штрафников с удвоенной энергией взялись за дело, но блестящие их глаза и вспотевшие лбы неопровержимо свидетельствовали, что внезапная идея всех захватила. Реагирующие на малейшую вспышку эмоций заключенного накожные сенсорные датчики, именуемые в просторечии «вошь стукачая», исправно сигнализировали на охранный пульт об опасном уровне эмоционального возбуждения. К счастью, горилле Крюгеру было не до этих троих: развалившись в кресле, он всецело погрузился в нирвану голографического «Плейбоя», забытого на пульте кем-то из охранников.
