С тех пор, как закончился доисторический ледниковый период, вайомингское плато почти не изменилось: летом там было жарко, а белой зимой — тихо, не считая завываний ветра.
Через пару месяцев наступит двадцать первый век, но огромным, безжизненным пустошам, покрытым неиспользуемыми полосами древних шоссе, было на это наплевать. Только блестящие монорельсы из нитростали подсказывали, что на материке существуют гигантские города, соединенные созданными человеком молниями. А в ночном небе кое-где виднелись огни самолетов, впрочем, нечасто, потому что интенсивные воздушные маршруты проходили южнее.
Я пытался понять, умру я к утру от холода или нет.
Один раз на западном горизонте что-то едва заметно сверкнуло, — очередной космический корабль покинул Землю. Прошло довольно много времени, прежде чем донесся глухой рокот двигателей. Когда это случилось, Грегори Лэш, сидя на корточках у костра в лагере бездомных, поднял осунувшееся, небритое лицо и посмотрел на звезды, ночью служащие Вайомингу крышей.
Это был я — Грэг Лэш. Отставной пилот, ветеран марсианско-земной войны, горький пьяница, суровый Грэг Лэш, готовящий похлебку из отходов в жестяной банке и укрывающийся грязным, дырявым одеялом. Вот именно! А ведь шесть лет назад все было совсем по-другому.
Шесть лет назад, когда два космических флота встретились в войне на уничтожение, в космосе гремели битвы, и гибли люди. Я все помню, как сейчас. Ни один ветеран этой войны никогда не забудет мощную тягу реактивных двигателей, быстро приближающиеся в перекрестье прицела сигарообразные цели, невероятное напряжение и волнение космических боев, ослепительно-яркие следы трассирующих снарядов на фоне черноты. А ведь прошло уже целых шесть лет!
Старые солдаты никогда не умирают… они просто гаснут…
Я покрутил в пальцах сигарету и помешал похлебку. В конце концов, я привык к сокращенному рациону. К несчастью, я готовил недостаточно хорошо, чтобы получить работу в ресторане, а посуду в наше время мыли специальные машины. Мир стал технологичным, наполненным различными устройствами. А я, по большому счету, был отработанным материалом. Во время марсианско-земного противостояния на нас был большой спрос, но после войны мы оказались никому не нужны.
Новые пилоты летали по приборам, им не нужно было регулировать тягу, ориентируясь на ощущения пятой точки. Это значило, что Грэг Лэш уже несколько был лежачим камнем, под который не течет вода.
Так распорядилась судьба.
Час назад меня выкинули с грузового поезда, шедшего из Солт-Лейк-Сити. Хорошо, что мои вещи лежали в скатанном одеяле, и на свалке мне удалось найти полбанки «Термо-хота» — ценная находка. На время мне было чем согреться, а потом я взялся за приготовление водянистой похлебки, но это не сильно помогало в борьбе с ледяным ветром, заползающим под поношенное пальто. Одеяло мало меняло ситуацию.
Я знал, какого быть одному — и ни из-за чего не переживать. Я много что возненавидел. Чертова Земля, подумал я. Земля, воспользовавшаяся мною, когда ей были нужны космические пилоты, а потом выбросившая меня, как мешок с мусором. В следующий раз я не попадусь на эту удочку. Вот только следующего раза не будет.
Я снова помешал похлебку и задумчиво глянул на монорельс. Даже если пройдет еще один поезд, он не остановится и не сбавит скорости. Нужно идти…
Вот только куда?
Я пожал плечами и взял мозолистыми пальцами банку с похлебкой. К черту всех!
На небе расцветал огненный след.
Я напрягся. Космический корабль — маленький, судя по форме пламенного конуса, — по-видимому, попал в беду! Я узнал газораспределение и характеристики струй: истребитель «М3», уже устаревший, сейчас его заменили более быстрые и безопасные корабли. Но я слишком много налетал на «Мэйзи» во время войны, чтобы сердцем не чуять все ее фокусы. Но какого дьявола тут делает «Мэйзи»? Их все давно разобрали на металлолом — или продали за бесценок шахтерам на астероидах, не имеющим возможности купить что-то получше.
— Опусти нос, — услышал я собственный шепот и понял, что все мои мышцы напряжены. — Вот так. Следи за левыми двигателями. Они очень капризны. Полегче…
Пилот в небе определенно знал, что делать, но ему сильно мешали капризные, не реагирующие на команды левые двигатели. Корабль резко развернулся, едва не задел монорельсовую дорогу, и при помощи носовых двигателей успел сбавить скорость перед столкновением.
Авария заставила меня выругаться.
В следующую секунду я уже бежал к месту катастрофы, пытаясь разглядеть предательское мерцание огня. Трение об атмосферу опасно разогревает корпус. Если топливные баки пробиты, то через пару секунд можно ждать ревущий огненный вихрь. Поскольку огня так и не показалось, я облегченно выдохнул со свистом. Пока все хорошо.
