Первая оранжерея, которую мы посетили, непосредственно сообщалась с зоной нашего проживания, на мой взгляд, она несколько превышала площадь оранжереи на Викинге, здесь были разбиты дорожки, на которых стояли до боли знакомые скамеечки. На остальном пространстве росла привычная для нас трава, а также пробивались растения, явно относящиеся к деревьям и кустарникам. На одной из дорожек в окружении мирон стоял Пьер Гюйот и что-то им объяснял. Заметив нас, он помахал рукой, затем снова занялся своим делом.
— Здесь мы хотим создать оранжерею аналогичную той, которая находится на вашем корабле. К сожалению, несмотря на применение стимуляторов роста, кусты и деревья растут несколько медленнее, чем хотелось.
Потом мы опустились на пятьдесят два этажа ниже. Саруна открыла одну из дверей. Я сделал шаг вперед и остановился, можно сказать "разинув рот".
— Что Сергей Васильевич, впечатляет? — Спросил доктор.
Выглянувшая из-за моей спины Катя, тихо ахнула. Перед нами расстилался настоящий земной ландшафт, вернее он его очень напоминал. Здесь были луга, небольшие рощицы низеньких деревьев, пригорки и овражки, а вдалеке, или мне это кажется, там, как будто протекала речка.
— Доктор, там, что действительно река?
— Ну, река это громко сказано, небольшая речушка, но имитация полная. Там даже лезирианские водоплавающие живут. Этот уголок лезирианской природы начали воссоздавать чуть больше месяца назад, деревья ещё маленькие, но уже сейчас впечатляет. Площадь этого оазиса около одного квадратного километра, он и сам по себе достаточно велик. Но у него ещё и три зеркальных стены, что очень сильно увеличивает перспективу. Ландшафт устроен так, что вплотную к стенам не подойти, поэтому ваше собственное отражение не бросается вам в глаза.
— Некоторые мироны проводили на станции всю свою жизнь, — пояснила Саруна, — здесь они рождались, здесь и умирали. Но даже при этом они не чувствовали себя оторванными от Лезира. У нас есть и другие оранжереи. В некоторых из них воссоздан образ тропических широт, в других средних. Там даже времена года меняются, и зимой идёт снег. Конечно, до полного восстановления растительности пройдёт ещё много времени, но уже сейчас здесь можно отдыхать.
Катя обернулась к нашему экскурсоводу.
— Саруна. Капитан Ивур сказал, что у вашего народа есть легенда, о том, как двое находят друг друга, а затем становятся мужем и женой. Вы можете рассказать нам её?
Миронка взглянула на меня, затем на Катю.
— Да, есть такая легенда. В ней говорится о том, что на нашей звезде Стриг дочь бога огня, которую звали Сатора, выращивала прекрасные цветы. Каждый из этих цветков был для неё как живая душа. Цветы имели два больших светло-синих лепестка образовавших чашу, они как бы обнимали друг друга. В то время на Лезире не было жизни, там властвовал бог холода и мрака Цикрон, злобный и непредсказуемый. Однажды он решил, что его ледяной замок слишком пуст и решил жениться. Его выбор пал на Сатору. Придя к богу огня, он объявил, что желает видеть Сатору своей женой. Бог огня очень удивился и позвал дочь: "Сатора хочешь ли ты стать женой Цикрона?". "Нет, отец, лучше смерть, чем жизнь в ледяной пустыне!". Цикрон был взбешен и задумал месть. Однажды он пробрался в сад Саторы и сорвал все цветы в её саду, потом, разорвав их, разбросал по всему Лезиру. Лепестки разлетелись в разные стороны. Сатора придя в сад, и не увидев цветов, бросилась к отцу, со слезами на глазах она рассказала о происшедшем. Бог огня призвал своих подданных и приказал узнать, куда делись цветы. Через некоторое время он и его дочь услышали о злодейском поступке Цикрона. Тогда Сатора произнесла: "Я хочу, чтобы все лепестки стали живыми, разумными существами. И как бы далеко они не упали друг от друга, каждый из них будет искать того, кто был на одном с ним цветке, а найдя друг друга, они создадут новый цветок — пару любящих друг друга сердец. Называть себя они будут Миронами. А чтобы они не ощущали себя живущими в пустыне, я сделаю вот что".
— И она бросила миллиарды искорок на Лезир, из этих искорок появились растения, животные и все другие существа, живущие на планете. Отца, Сатора попросила согреть Лезир теплом Стрига, с тех пор на нашей планете стало тепло и появились времена года, только на полюсах остался вечный холод, там и беснуется в своей бессильной злобе Цикрон. А Сатора продолжает ухаживать за своими цветами — парами любящих друг друга сердец.
Я посмотрел на Катю, та стояла как каменное изваяние, мне пришлось дернуть её за рукав, чтобы вывести из оцепенения. Она вздрогнула, затем произнесла.
— Красивая легенда. Саруна, а вы знаете другие легенды вашего народа?
Саруна рассмеялась, все её ушки мелко задрожали.
— Конечно, знаю Катя, но не все. Вот в памяти центрального компьютера хранится всё, что связано с развитием цивилизации на Лезире.
Доктор взглянул на часы.
— Всё друзья, нам пора, осталось полчаса до отправления челнока.
У выходного шлюза собрались уже все члены экспедиции, мы были последними. К нам подошёл Цзиан.
— Как прошла экскурсия?
